Соляное сердце

Самое страшное еще было впереди, и я неслась к Василе, так быстро, как могла. Он опустил окровавленный меч и смотрел на меня со странной смесью эмоций: от злости и раздражения до проступающей нежности. Я подбежала к князю и крепко обняла его, молясь богам, что не ошиблась в своем видении, не исказила своим умом послание. Василе дрогнул, но не оттолкнул, хотя боялся дотронуться до меня. От него шел запах смерти: теплой крови и стали, но сила его успокаивала, поэтому не раздумывая, я вжалась сильнее в грудь, где обрывком висела кольчуга и вскрикнула от дикой боли, что пронзила мое плечо.

Но не его сердце.

Больдо молниеносно запустил нож в сторону деревьев, откуда вылетела стрела. Ветки там хрустнули, и ордынец упал мешком. Краем глаза я уловила, что Больдо спрятал Иринь в своих объятиях.

— Лиля, — хриплым голосом позвал меня Василе, убирая с лица прилипшие волосы. Меня уже кинуло в жар и дышалось с трудом, вот-вот и в чертог темный уйду, в беспамятство. Я заглянула в серые глаза и слабо улыбнулась.

— Успела, — одними губами прошептала я и закрыла глаза.

Иринь нежно касалась моего лица. Проводила влажной тряпицей, что-то шептала. Плечо жгло раскаленным железом, но постепенно боль утихала, выпитая теплом сестры.

Я открыла глаза и встретилась со стальным взглядом князя. Он сидел подле меня и стирал с лица пот, что покрывал каплями от жара тела. Ткань шатра колыхалась от сильного ветра, будто сама природа злилась на неразумных людей, что посмели пролить кровь во владениях Ярило. Сестры не было, она проскользнула внутрь и присела с другой стороны и глянула на князя.

Значит, это он обо мне заботился.

— Ухожу, княженька, — пробасил Василе и снова посмотрел на меня. Тот же холодный цвет, уверенность воина, но неведомая теплота зазмеилась красной каймой по цветному круга глаза. Еле уловимая, но я рассмотрела. Словила «змейку» и ухватила за «хвост». Нет, княже, теперь я знаю, что вы не так бессердечны.

— Позаботься о своей неразумной сестре, а потом расскажи мне, как идет заживление.

Как только Василе вышел, Иринь уставилась на меня строгим взглядом, хуже отцовского прожигая:

— Неразумная... Да, дуреха ты, Лиль! Кинулась под стрелу! О чем ты думала?

— О жизни думала. О нашей и о княжеской, — сердито проговорила в ответ. — Видение мне было, что спасать надо Василе Дракула, иначе не жить нам всем. Всему Новгороду, да московичам. Нашим друзьям булгарам и всем добрым соседям. Орда идет вместе с пустынным ветром, и только Василе их остановит.