Стоять! Крылья вверх!

Нужно же рассмотреть своего соседа, раз уж так неуважительно с ним поступила.

— Что ты делаешь? — повторил вопрос блондин.

— Искусственное дыхание, — это первое, что пришло мне в голову. — И массаж сердца.

Я пришла к выводу, что лучше продемонстрировать непрямой массаж сердца, чем искусственное дыхание на трупе. Первого не выдержала бы моя душа.

Я уже положила ладонь на ладонь, переплела пальцы и собиралась начать реанимационные действия для спасения трупа (играть, так играть), как случилось невероятное.

— А я не против, — и жмурик подо мной вскинул руки, с целью прижать спасительницу к сердцу.

— А-а-а!!! — тому, как я спрыгнула с платформы, обзавидовался бы чемпион по прыжкам в длину. Я за один раз преодолела расстояние от холодильника до секционного стола.

— Сама так и просится в руки, — и блондин широко улыбнулся, обнажая острые зубы. При чем у него все зубы были похожи на клыки.

Только после его слов я поняла, что сама переместилась на стол для вскрытий, облегчив Эдварду-маньяку работу. Здесь даже инструментарий был под рукой на специальной подставке.

— Сколько раз говорил не спать в свободных камерах. Это мое отделение, вали в свое! — раздраженно бросил блондин ожившему трупу.

— В реанимации скучно, — и мужчина, на котором я недавно лежала, слез с платформы. — Все время что-то пищит, сирена орет, нужно куда-то бежать. То ли дело в морге, тишь и благодать. Хоть выспаться можно.

Он был жив и даже бодр. Русые волосы до плеч, серые глаза и простецкий вид, вот только мускулатура, как у легкоатлета.

Как он вообще умудрился заснуть в холодильнике! Да еще в таком виде. Удивительно, что остался жив и даже проснулся.

— Я тебя когда-нибудь закрою в камере, — пригрозил Эдвард.

— Да ради бога, — фыркнул реаниматолог и направился прочь из морга. Причем высокий брюнет, коим был мой незнакомец, не привлек его внимания ровно до того момента, как не заговорил блондин.

— Приветствуй короля душ, неотесанный левиафан! — вспылил патологоанатом.

Эта отповедь заставила соню не просто проснуться, а вытянуться в струнку и низко поклониться. Он явно опасался того, кто был перед ним. Благоговейный страх и уважение.

— Приветствую, ваше благородие. Прошу прощения за неподобающий вид и спешку. Мне пора вернуться к своим прямым обязанностям.

Брюнет сверкнул на него зелеными глазищами, слегка кивнул, отпуская врача, и перевел взгляд на меня. Стало поистине страшно.