Стоять! Крылья вверх!

— Эм...

У меня были такие же мысли по этому поводу. Я непроизвольно начала проверять свои руки и действительно нащупала инородный предмет на правом указательном пальце. На ощупь это был тот самый перстень, который я стянула, перед тем, как потерять сознание.

— А почему вы не сделали этого сами, ваше благородие? — озадаченно спросил паренек. Расстроился, видать, что пилить ничего не нужно.

— Я не прикасаюсь к людям, — пафосно, с нотками брезгливости и превосходства.

Захотелось дать этому аристократу мафиозного разлива в нос.

— А-а-а, — понимающе протянул врач и зашагал по плиточному полу. И направлялся этот Эдвард руки-ножницы к камерам с трупами.

Каюсь, но паренька с электропилой я боялась гораздо больше, чем пафосного недотрогу-мудака, а посему начала неистово извиваться, пытаясь хоть как-то выбраться.

На мою удачу боковая стенка поддалась и открыла проход в соседнюю камеру. Кажется, я сдвинула ее еще тогда, когда нечаянно ударилась локтем.

— Только бы не жмурик, — прошептала и смело вползла в чужую камеру.

К несчастью, у меня был сосед. Однако это как-то отошло на второй план, когда мою недавнюю "тюрьму" открыли и забрезжил свет, ослепив меня. Некоторое время все молчали, но это продлилось не долго.

— Ким, девушку с дырой в животе точно положили в седьмую? — спросил пугающий врач.

— А что написано в медкарте? — откуда-то издалека послышался чарующий женский голос. Заслушалась бы, если бы не мое положение.

— Седьмая. Но она пуста.

— Тогда не знаю, Эдвард. Может, ошибка разгрузки?

Господи, Эдвард! Чтоб у меня язык отсох! И как они говорили о человеке, пусть и мертвом? Как о разгрузке мяса в лавке.

Платформа медленно начала возвращаться на место, урезая полоску проникающего в холодильник света, пока полностью не закрыла его. Нас с патологоанатомом посетила одна и та же мысль: проверить соседнюю камеру. Только я рвалась познакомиться с очередным жмуриком, а он проверить камеру, где находилась я. Я уже даже выбила очередную перегородку, когда платформа резко двинулась наружу, не давая мне возможности для маневра.

Кажется, поймали. И пальцем я не отделаюсь.

— Ты что здесь делаешь? — удивленно спросил блондин с симпатичным лицом и голубыми глазами. Пусть глаза все еще не привыкли к свету, но этот врач ослеплял лучше любого прожектора. Однако я помнила про его замашки по части расчленения.

Патологоанатом сместил взгляд чуть ниже, как раз на покойничка, в чью камеру я бестактно ввалилась. Я сделала тоже самое.