Нечисть изумрудных вод

За спиной Вереи Карасик, главный да ответственный за все подводные торжества, нервно сглотнул, не представляя как за день можно подготовить царскую свадьбу, не говоря уж и о гостях: им придётся мчаться под воду в сапогах-скороходах чтобы успеть на сие сборище. Никак иначе все гости не поспеют.

— Для начала бы хорошо, чтоб жених мой условия выполнил, — подала голос Заряна. — Хоть мне и помешали вначале, но я, всё же, здесь, а значит и условия все выполнены. Земля не должна боле страдать. Не должна боле страдать и Беляна.

Верея хищно сощурила глаза. Хоть и виду не показала, а про себя сказала: "Верен выбор. Эта не дура, как многие. Поладим".

— Пусть твоя будет воля, краса моя, — Плаун посмотрел на Заряну как-то необычно, по мнению Голубы. Он ни на кого не смотрел так, и русалку обуяла неосознанная ревность. Незаметно она провела острыми коготками по чешуе своего хвоста.

— Пусть так, сын. Только вот не Плаун в ответе за проклятие...

Заряна кинула зоркий взгляд на Верею. Дела обстояли несколько сложнее, чем девица мыслила ранее.

Двери отворились снова, впуская в залу обеспокоенного вида осьминога.

— Ваше Подводное Величество. Посетители. Яга со свитою, — Верея махнула ему рукой, как бы намекая, что ей тут совсем не до гостей.

— Отчего дворец мой стал похожим на проходной двор? — скривилась женщина.

Из длинного тёмного коридора послышались шаги. Устранив осьминога одним лишь взглядом, в тронный зал вошла Яга вместе со всей своей свитою, если её, конечно, можно было так назвать.

— Верея, а, Верея. Душа ты моя, мхом подводным поросшая. Это что ж за негостеприимство такое? Стало быть уж и меня не пускают. А ты говорила, что двери-то энти всегда для меня открыты. Я, понимаешь, в рыбу обратилась, чтоб сюды забраться, по душам поговорить хотела, порошки волшебные трачу сейчас, чтобы и в человечьем лике не захлебнуться этой солёной водой, а меня энто диво-дивное встречает, — Усуда всей ладонью указала на белеющего осьминога. Было видно, что морская животинка драться и ссориться не с кем не хотела, — и говорит мне человечьим голосом, что меня! меня! не велено впускать.

Услыхав Ягу, подводная царица как-то встрепенулась. Обернулась уже с улыбкой.

— Усуда! Что ж это ты, пустая твоя голова, — обращалась она уже к осьминогу. Тот уж совсем побелел да съёжился, — не сказал, что к нам не абы кто, а гости дорогие пожаловали!?

Усуда вальяжно прошла к середине зала, беря за руку Заряну.