Любовь и полный пансион

Артон не ожидал, что хозяин так взъярится, – ведь он привычно разобрал герцогскую корреспонденцию, после чего ответил на десяток писем, которые не счел настолько важными, чтобы донести их до внимания его светлости.

Этим он и занимался последние пять лет – вел переписку, устраивал встречи и выполнял разнообразные поручения Рэнделла Корнвея. Гордился своей привилегированной и высокооплачиваемой работой, позволившей ему выбраться из трущоб Хардена, снять матери хорошее жилье и оплатить учебу младшему брату.

Понимал, что очень высоко взлетел для выходца из бедного Северного Квартала Хардена, и ему нисколько не хотелось падать, поэтому Артон старался никогда не допускать ошибок. Даже втайне гордился тем, что за все эти годы он не сделал ни одной.

Но, судя по недовольному лицу герцога, он все-таки ее совершил.

Что же касается того письма... Вернее, того возмутительного предложения, которое изложил на двух листах этот негодяй Итон Дорсон, – оно насколько вывело Артона из себя, что он не сдержался и написал излишне резкий ответ.

Впрочем, если уж быть честным с самим собой, дело было не столько в Итоне Дорсоне, сколько в том, что Артон и сам имел виды на его племянницу. Он познакомился с Робин в доме Дорсонов, куда прибыл по незначительному поручению герцога, и она произвела на него самое лучшее впечатление.

Такое, что он не смог выкинуть ее из головы.

Именно поэтому он подкараулил ее в парке на утренней прогулке, представившись, после чего… получил от нее вежливый отказ. Артон решил попробовать еще раз, но уже через ее дядю, на что Дорсон, не стесняясь в выражениях, объяснил Артону, что его племянницу ждет куда более выгодная партия.

Когда пришло то письмо, Артону стало ясно, куда метили Дорсоны, поэтому он и не сдержался.

Знал, что ответ, скорее всего, прочтет сама Робин, так как Итон Дорсон сидел в тюрьме, но все же излил на бумаге свое раздражение, известив, что этот брак не состоится никогда, да и само предложение в высшей степени возмутительное.

Артон пылал справедливым гневом, но, как оказалось, герцог им тоже воспылал, узнав об отказе от своего имени.