Белая птица и черный волк

Смерть вождя тяжелым бременем легла на сердца всех жителей деревни. Присутствующие посмотрели на Анаи, не то укоряя её, не то спрашивая, что теперь делать, а та смотрела словно сквозь них.

Скоро Найя надела шкуру, что носил Бьок, закрепила медальоном на груди, а после вышла на площадь, чтобы сообщить скорбные вести и созвать весь народ на общее собрание. Анаи темной фигурой застыла поодаль, выпрямив спину и соединив руки в замок. Мрачные лица смотрели на неё, но та их не видела. Она видела лицо умирающего отца.

Анаи не помнила, о чем говорила мать тогда – знала лишь, что та говорила четко и просто, один в один повторяя манеру речи Бьока.

Вернувшись в дом, мать и дочь сели за стол. Повисла гнетущая, мертвенная тишина. Без смеха отца в этом доме недоставало тепла. Неуклюжий, большой, не помещающийся в дверные проемы отец всегда наводил шуму… А сейчас, без него, было так тихо.

– Мама, я была в низинах, – начала Анаи сипло от слез. Вина грызла её с костьми, всю, целиком, но она не могла не рассказать о вожде лесной деревни, что до сих пор ждёт свою дочь. – И я видела Драва.

От этого имени мать словно очнулась. Подняла пустые глаза, посмотрела на дочь… Анаи вздрогнула и сжалась. Это ли её мать?

– Иры, мой иры, – одними губами прошелестела Найя. – Он жив?

– Мама нет, – Анаи взяла вдруг такие сухие руки мамы в свои, грея, как Драв грел её в своем доме.

– Вот куда завела тебя судьба, – Найя усмехнулась, опустив взгляд в стол. – Туда, откуда я убежала… Там, откуда начинается цепь проклятий.

– Про проклятие мне Драв рассказал, – продолжила Анаи, цепляясь за эту ниточку разговора, как за свое спасение. – Про то, что ты должна была умереть, повидав мир с высоты птичьего лёта. Но, мама… Ты ведь жива. Ты победила своё проклятье, правда?

– Нет, – Найя тяжело сглотнула.

Анаи замерла, но руки матери сжала сильнее.

– Как… так?

– Я даже не успела дойти в горную деревню с твоим отцом, как меня похитил Тха-Вук. Злой дух, обитающий на земле в виде птицы. Он поймал меня и понес в своё гнездо, – голос матери звучал отстраненно, словно говорила не она. – Твой отец, Бьок, он… Выстрелил Тха-Вуку в плечо. Птица выронила меня. И я разбилась насмерть. Я была в Великом круге. Я видела всех на том свете.