Двойное попадание

Однако тот, кто бьет, заканчивает спор и начинает драку, другую плоскость социальных отношений. Прав он, или нет, сложно сказать, однако штраф платить все равно придется.

Я тяжело вздохнула и постаралась избавиться от навязчивых мыслей и голодного бурчания живота. Второе оказалось сложнее сделать, но я справилась. Тогда пришел сон.

Утро не было плохим или радостным, оно просто наступило и подняло меня. Оно просто было, как и все вокруг. Когда я вылезла из душного шалаша, уплотнила листьями я его хорошо, тепло не выпускал, то с какой-то ненормальной радостью обнаружила неспящего, трясущегося от холода и посиневшего начальника.

Он сидел на своем лежаке из веток и трясся, как лист на ветру. А еще очень комично выглядели его синие фонари под обоими глазами и заплывший нос. Как я не расхохоталась, ума не приложу.

А вот собственная травма чувствовала себя гораздо лучше, хоть головная боль и не прошла. Только руку слегка саднило после удара, но на это я уже привычно не обращала внимания. Привычка, вторая натура.

― Вставай, синяк. Будешь нам дорогу освещать своими фарами, ― и я таки расхохоталась. Достойный ответ на его вчерашнюю жадность.

На этот раз Тимофей ничего не ответил. Просто поднялся и пошел за мной. Сегодня он вполне мог идти сам, а даже если бы не смог, помогать не стала бы. Голодный бурк от желудка говорил о полной солидарности организма с его хозяйкой.

Где-то через час непрерывной ходьбы я уловила какие-то звуки. Чем ближе мы подходили, тем отчетливей слышали их. Это были какие-то странные песнопения, что настораживало, но жрать хотелось сильнее.

Вскоре за деревьями показалось небольшое возвышение, а на нем странные люди в рясах. При ближайшем рассмотрении холм оказался кладбищем. Похоже, это были похороны.

― Доброе утро, ― поздоровалась, когда песнопения прекратились.

Все присутствующие резко повернулись ко мне. Тут-то я и перестала идти. Тим тоже. Мы просто застыли в немом ужасе.

Ладно еще мужики в рясах, кольчугах и с мечами, посохами. Косплейные похороны, почему бы и нет.

Каждый сходит с ума по-разному. Но вот живой трупак, что смотрит на тебя пустыми глазницами, был явным перебором в этой средневековой картине.

― Мне это мерещится? ― уточнил начальник.

― Тогда мне мерещится то же самое, ― и я сглотнула.

― Всегда боялся, что окажусь в «Ходячих мертвецах».

На этой фразе у трупа отвалилась рука, а из носа выползла сороконожка. Рядом послышался звук падения тела. Мой храбрый Тимофей Викторович отбыл в обморок.