Жена-беглянка

Встроенный шкаф, стол с двумя узкими креслами, в углу у окна деревянный ящик в стиле ретро — длинные ножки, скруглённые углы, тёмная стеклянная вставка. Даже балкона не было.

Мэт не стал зажигать свет, и я мысленно сказала ему "спасибо". В неземном неоново-туманном сиянии всё казалось проще, почти нестрашно — словно понарошку.

Пока Мэт колдовал у ящика на ножках, оказавшегося баром, я стояла посреди комнаты, не зная, куда себя деть, и старательно отводила глаза от большой двуспальной кровати, застеленной тёмно-зелёным покрывалом.

Сейчас бы капельку веселья!

Но вино тоже подойдёт.

Мэт звякнул своим бокалом о мой и сказал то, что я ждала и боялась услышать весь вечер:

— За нас.

Глоток…

Он распустил галстук, бросил на кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки… И на этом остановился. С наслаждением повёл шеей.

Дыши, сказала я себе. И сделала второй глоток, побольше.

Щелчок пальцев — суб-кольцо отозвалось короткой вспышкой, — и из ящика полилась негромкая мелодия. Стеклянная вставка замигала огоньками.

— В бар встроен музыкальный автомат, представляешь? Этой штуке место в музее.

И песня звучала старая. Грудной, чуть надтреснутый женский голос пел о большой любви и звёздах в ночи над городом.

— За любовь и звёзды.

Мэт отпил и поставил на стол свой бокал, потом мой. Положил мои руки себе на плечи.

— Под эту музыку нужно танцевать.

Всё-таки условности — великое благо. Его объятья в прихожей смутили меня, если не сказать испугали. Но стоило назвать объятья танцем, и страх ушёл.

Мы танцевали, почти как в клубе, только сейчас под моими ладонями был не плотный пиджачный твид, а хлопок, шелковистый от примеси субстантов, и такой тонкий, что я ощущала тепло и гладкость кожи моего партнёра, упругую крепость его мускулов. И это было приятно.

— Всё-таки старые песни удивительно мелодичны, — заметил Мэт. — И Гранле был редкий мелодист.

Гранле-младший. Внук надуйского короля вальсов.

— Ты знаешь, что он был безответно влюблён в Дину Карар?

Актриса и певица.

— Она вышла замуж за миллионера Плойзиуса, и в честь свадьбы Гранле преподнёс ей в подарок новую песню "Все звёзды гаснут".

— Жестоко, — сказала я.

— Он сел за рояль, исполнил своё сочинение, а потом сжёг инструмент вместе с нотами. Один импульс зла — и бах!

— Серьёзно?

— Дина Карар писала об этом в своих мемуарах. Те, кто слышал песню, назвали её гениальной. Дина просила восстановить ноты, но Гранле отказался.