Лови попаданку!

Он все еще помнил Элею с занесенным кинжалом, со сверкающими от злости глазами и лихорадочными красными пятнами на щеках. 

Но сегодня ее будто подменили. Сначала исчезла драконья сущность, да и Элея ведет себя странно. Где ее внезапные перемены настроения от взрывного к плаксивому? Где ее неприкрытая ненависть к жениху? 

Может быть, тут и нет связи с пустошниками, но дело определенно было нечисто. Реодор это чувствовал. Словно едва заметное дрожание сигнальной сети, словно тихий голос на окраине сознания, что слышен только в момент засыпания, что-то твердило ему: «Будь осторожен».

Еще больше его злило, как легко она вошла в доверие к Нэлму. Каждый раз, когда Элея, распахнув голубые глазки, удивленно смотрела на ректора Академии, его кулаки нервно сжимались. Неужели он не видит, как она коварна? Реодор решил непременно об этом поговорить с другом. Пусть он сам согласился, чтобы Элея поступила в Академию, но только для того, чтобы отсрочить неизбежную женитьбу. А подставлять под удар Нэлма не входило в его планы.

Когда, вручив девушку заботам комендантши общежития, Реодор и Нэлм переместились в кабинет последнего, дракон в волнении прошелся из одного угла в другой, обдумывая, как объяснить ректору свои сомнения. Наконец, Реодор остановился у стола и, взявшись за край столешницы, немного наклонился вперед, к Нэлму, что уже спокойно сидел в кресле, наблюдая за другом.

— Я знаю, что ты обладаешь чутьем, которым никто из нас не может похвастаться. Но я наблюдал за Элеей несколько месяцев, — Реодор нахмурился и сжал челюсти, глядя в сторону и вспоминая подробности.

 — Друг мой, — покачал головой Нэлм и улыбнулся, — поверь мне, я живу слишком долго, чтобы не разглядеть истинную сущность любого человека.

Глава 14. Вот и попала в сказку

Наступило утро. Яркий солнечный светом залил комнатку в общежитии, высветил украшенные узорами в виде крупным пыльно-зеленых листьев стены, большой стол светлого дерева, учебники, разложенные небрежными стопками на столе и подоконниках, и двухъярусную кровать напротив, со второго яруса которой свисал краешек махровой белой простыни.

Эвитта, моя новая соседка, тихонько спала в пушистой серой пижаме на самом краешке, свесив руку и колено согнутой ноги.

Я прижала ладони ко рту и зажмурилась.