Лови попаданку!

 

— Еле тебя вытащил, — выдохнул он, давая Реодору напиться. Холод серебряного горла фляги коснулся иссушенных потрескавшихся губ, и прохладная влага потекла внутрь, освежая горло.

— Благодарю, — прошептал Реодор. Слова ему давались с трудом, каждый вдох отдавался болью в груди и боках. — Клянусь кровью, я отдам вам долг.

Реодор снова поморщился от этого воспоминания, досадуя на себя оттого, что поспешил поклясться. Бирнард уверял, что никакого заклятия не было, и он с боем вытащил Реодора, положив пустошников.

 

— Наверное, привиделось, — пожимал он плечами, и хмурясь, накладывал лечебную магию. 

Но впоследствии Реодор еще один раз видел это непонятное свечение, которое полностью подчиняло пустошников, заставляя их покидать поле боя. Он не сошел с ума, и это не было видением меркнущего сознания.

Магия драконов бездейственна против песчаных демонов. Реодор дорого бы отдал за то, чтобы узнать, какое заклятие и кем было применено в тот момент.

Отогнав видения прошлого, Реодор прошел к другому окну, туда, откуда были видны горы в синеватой дымке и его земли — родовое гнездо Бергеров, в котором нынче стало одиноко и пустынно.

Война с пустошниками собрала богатую жатву. Реодор нащупал холодный медальон на груди и крепко его сжал, словно передавая свое тепло металлу, но увы, это не могло оживить ту, чье изображение было спрятано внутри.

Только сейчас он обратил внимание на переговаривающиеся девичьи голоса, слышавшиеся из-за закрытых дверей покоев его невесты. Тонкий голосок несомненно принадлежал служанке, в второй, женственный, с мягкими интонациями — Элее.

Странно, что раньше он звучал совершенно иначе. Голос тот же, но им словно пользуется другой человек. 

«Прекрати, — тряхнул головой Реодор, останавливая себя от домысливания, — Нэлм не может ошибаться».

Но в его душе по-прежнему, как случайно оброненный уголек, медленно пропитывающий всё своим дымком, тлело подозрение. 

Элея.

Не прошло и получаса, когда я подняла свою туго набитую сумку и заспешила к выходу.

Хотя с помощью горгуна я могу вылететь в окно, но думаю, вряд ли это в правилах хорошего тона.

— Вы забыли свою любимую книгу, фири Элея, — воскликнула Катя и, радуясь тому, что может быть полезной, широко улыбнулась и подала мне темно-синий потрепанный томик. Пробежав взглядом по названию, выбитому золотым затейливым шрифтом на кожаной обложке, поняла, что это очередной любовный роман. Хотела было отказаться, но, покрутив книжку в руках, бросила ее в сумку.