Аленький цветочек. Не та дочь.

Горько осознать, что и монстр меня недостойной считает, даже нелюдю не по нраву сия «прелестница».

Но в одном он прав, дивным образом страха перед ним не испытываю. Боязно, да, но не более. А то, что в кусты со всех ног ломанулась, да волчком кручусь, так тому есть иная причина. Негоже девице невинной в сорочке ночной из сукна легкого да тонкого перед мужиком показываться. Пусть с виду он как есть чудовище, но коль в рубаху и штаны наряжен, то, стало быть, мужского рода-племени.

Однако раз меня за девку тут не держат, то и мне не к чему перед ним маковым цветом полыхать.

- Ну, знаешь ли! Ты тоже далеко не принц из девичьих мечтаний.

И сказала же все как есть на духу, ни полусловом не преувеличив. Вот только чудище пораженно застыло, и в темных глазах отразилась мука нечеловеческая.

А затем прямая спина сгорбилась, широкие плечи понуро повисли, словно жизнь разом покинула сильное тело.

- Ну ты и прям гусыня глупая, Гордея! Умеешь же! Единственного, кто мог помочь против себя в два счета настроила.

Попеняв на язык слишком длинный, да ум короткий, со всех ног припустила следом за тем, кто, утратив всякий интерес к гостье, собрался отлынивать от обязанностей хозяина. А между тем мой, не привыкший поститься организм, взывал голодными раскатистыми руладами требуя незамедлительного пропитания.

Время-то почитай к обеду близится, а я и маковой росинки не отведала. Только тьфу на нее, эту самую росинку, я хочу есть, сытно и вкусно. Поэтому долой гордость и вперед за уходящей прочь надеждой на еду, кров и помощь.

- Стой! Ну подожди же, пожалуйста! - прокричала вдогонку. Хотя, положа руку на сердце, особой надежды что меня послушают в душе не лелеяла. Но, о чудо, шаги зверя замедлились.

Подобрав подол ночной сорочки, в прошлом белоснежной, а ныне травою замаранной да зияющей прорехами бесстыдными, припустила к неподвижно застывшему чудищу.

Где я и где легкая поступь? Правильно, и рядом не стояли, потому звук тяжелых шагов да пыхтение шумное не оставили монстра безучастным. Повернулась зверюга мохнатая и с ехидным прищуром на мои потуги посматривает. Ну да ладно, не впервой мне такое наблюдать, и в очередной раз переживу. Зато не стало на морде чудовища застывшей бесстрастной маски.