Её чудовище

Камзол висел на спинке стула, жилет был расстегнут, а рукава рубашки подвернуты. Выглядел он непривычно и оттого тревожно.

— Что-то произошло?

— Что-то всегда происходит, — пожал плечами он.

— Но мучает-то не всегда, — проворчала я.

Барон повел плечом — исчерпывающий ответ на мое замечание.

Ставила чайник я в задумчивой тишине, под странным взглядом Высшего.

Терпеть это получилось недолго.

— Случилось что-то плохое, да? — спросила у него, медленно опустившись на стул, для надежности опираясь на край стола: сил во мне было чуть, и ноги предостерегающе дрожали, обещая подогнуться в любой момент.

Несколько секунд Барон просто недоверчиво смотрел.

— Тебе действительно интересно?

Я пожала плечами.

— Если хотите, я выслушаю. Людям после такого вроде бы становится легче, может и вам…

— Тебе стало? — спросил он пытливо, небрежно обрубив мою мысль.

— Что?

— Тебе стало легче, когда ты рассказала мне о своем горе?

— А у вас горе? — опешила я.

Ответа на его вопрос у меня не было. Я слишком плохо понимала свои чувства. Боялась в них разбираться и просто сваливала все в кучу, выживая как-то среди тесных сплетений страхов, робкой радости, ночных кошмаров и гордости, и еще многих и многих других своих ощущений, не каждому из которых могла бы даже дать имя.

Барон коротко усмехнулся.

— Не уверен, — сказал он и замолчал.

Я не тревожила его своим любопытством. Пока Высший, хмурясь, рассматривал столешницу, сосредоточенно вглядываясь в одинокую крошку хлеба, будто она таила ответы на все его вопросы, я рассматривала Барона, все больше поражаясь тому, насколько же он странный.

Предупреждающий тонкий свист чайника спугнул мое любопытное созерцание.

— На Потухшем острове идут дожди, — говорил Высший, пока я заваривала чай и рылась в шкафчике, разыскивая печенье.

Я резко обернулась, расплескав кипяток по полу, но даже не обратив на это внимания.

— Защита порой истончается, это не опасно, если вовремя заметить и исправить, — поспешно заверил меня он. — Раз в пару сотен лет, быть может реже.

— Вы исправили? — спросила я с замиранием сердца.