Её чудовище

Капитан, услышав от Барона жестокое: «Не заболели, были прокляты», перестал бороться со своим телом, затих и теперь просто неверяще смотрел на моего жутковатого гостя. Кто он такой, Санхел понял сразу: как и мне, ему понадобилось лишь увидеть лицо Высшего.

Тот же, словно не замечая ведьминой оторопи, требовательно повернулся ко мне:

— Ты обещала. Он здоров, пусть уходит.

— Но он же еще слаб!

— Передвигаться уже в состоянии, значит, сможет уйти.

— Послушайте…

Вот только Барон, разумеется, слушать ничего не хотел:

— Мне не нравится, что умирать он пришел к тебе.

— И все же я считаю, ему лучше немного полежать, — я тоже умела быть упрямой. И даже немного бесстрашной.

— Шелла, — предостерегающе позвал капитан, он все еще был слишком слаб, хотя, судя по всему, чувствовал себя уже лучше, — не стоит спорить с Высшим.

— Но он же неправ! — вскинулась я, резко повернувшись к больному… к проклятому, если верить Барону, и не видела, как вспыхнули хищные глаза.

Зато это видел Санхел. И Улиса.

— Шелл, ты же вроде его вылечить хотела, так? Помочь? — издалека начала ведьма, завороженно глядя мне за спину.

Я кивнула, почти было обернувшись, чтобы посмотреть, что именно их так впечатлило, но вовремя передумала, чтобы не расшатывать свое душевное спокойствие. И так ясно, что чудовище сейчас выглядело поистине… чудовищно.

— Так отпусти. Помоги ему выжить.

— На удивление разумная ведьма, — раздалось позади меня благодушное. Настолько благодушное, что мне и самой захотелось как можно скорее свой собственный дом покинуть. Навсегда.

— Можно я ему хотя бы спуститься помогу?

— Ведьма поможет, — решил за меня Барон.

— Я помогу! — с энтузиазмом подтвердила Улиса.

И я бы, наверное, даже не спорила, если бы с трудом поднявшийся капитан в попытке дойти до дверей чуть не упал на пол, стремясь погрести под собой сдавленно ругающуюся ведьму.

— Нет, ну я так не могу, — призналась в пустоту, все еще не рискуя оглядываться на Барона, и поспешила на помощь. Далеко не ушла.

Меня обидно притормозили за косу, шепнув в макушку зловещее:

— Ты со мной не расплатишься, — и забрали у едва стоявшей Улисы ее непосильную ношу.

Ведьма облегченно вздохнула. Капитана же, вяло висящему в крепких объятиях, можно было только пожалеть. Как, собственно, и меня.