Моя (чужая) невеста

Супругу её старшей сестры пришлось приплатить за то, что он взял такую жену. А младшая достанется мне, - уверенно и чётко, уже без прежней манерности проговорил собеседник.

- Негодяй! – вспылил Артуриус. То, каким тоном рассуждал о его племянницах незнакомец, коробило и заставляло сжимать кулаки от злости. И королю вздумалось отдать руку Мелли этому чудовищу?

- Ну же, не кипятитесь вы так! Сердце может не выдержать. Лучше порадуйтесь за племянниц – они не помрут старыми девами.

- Да лучше бы она действительно осталась совсем без мужа, чем с таким мерзким типом, как вы.

..

- А я ведь могу и обидеться за такие слова, - обманчиво-мягко вымолвил сероглазый. Подошёл к решётке чуть ближе, шевельнул тонкими губами, будто хотел что-то ещё добавить, и Артуриус взвыл от боли. Наручники на его запястьях налились жаром, точно их подержали над открытым огнём, и раскалённым металлом обожгли кожу. Всё длилось лишь несколько секунд, но эти мгновения показались заключённому долгими часами. – Мой вам совет напоследок – лучше быть осторожнее в словах, если не хотите, чтобы ваше положение стало ещё хуже, - донеслись до него слова так и не представившегося посетителя, и тот, развернувшись, скрылся в темноте.

Глава 8

Кусок не лез в горло. Спокойно есть, когда тебя рассматривают несколько пар глаз, у Мелиссы не получалось. А тут ещё и Арнульв... Он тоже смотрел. Смотрел так, что выворачивал взглядом всю душу, пробуждая полынно-горькое сожаление.

Сожаление о чём? О том, что она не хозяйка самой себе.

О том, что не родилась, как та же Руни, в волчьем клане или хотя бы в соседней деревушке. Пусть даже самой простой девушкой, не аристократкой. Тогда смогла бы, не оглядываясь и не завися ни от кого, смело взглянуть ему в лицо, улыбнуться в ответ, позволить хрупким росткам неведомых доселе чувств распуститься в её душе, точно весенним первоцветам, что храбро пробиваются из-под снега.

Но нельзя. Ничего нельзя. Её судьба, как и судьба всей её семьи, в руках короля. Только он – лишь он один – может решать, кому отдать её руку.

Даже у отца больше нет права голоса в вопросе о её замужестве.

Почему же Арнульв продолжает смотреть на неё с отчаянной надеждой? Неужели не понимает, каково её и без того нелёгкое положение? Или обуревающие его эмоции настолько сильнее его, что он не в силах даже взгляд отвести?..

Когда на пол упала глиняная ложка, раздался глухой стук. Мелисса вздрогнула. Лейдульв нахмурился.

- Плохая примета, - пробормотал кто-то из оборотней.