Моя (чужая) невеста

Особенно в тех случаях, когда всё можно представить так, будто он искренне заботится о подданных.

Племянников Артуриус жалел. Особенно Мелиссу, его любимицу. Самая младшая и самая красивая из детей брата, она могла бы блистать при дворе и составить прекрасную партию, но теперь на то благополучное будущее, что планировали для неё родители, не осталось никакой надежды – все их упования на удачный брак девушки превратились в пепел и развеялись по ветру.

Чувство вины набросилось на него, точно зверь из-за угла, рыча и терзая душу.

- К вам посетитель! – раздался из-за решётки грубый голос надзирателя.

- Ступайте, дальше я сам, - произнёс кто-то ещё, манерно растягивая слова.

- Только близко не подходите! – предупредил его надзиратель и, гремя ключами, ушёл.

Неизвестный посетитель держал в руке свечу, и свет больно ударил по глазам. Артуриус, поднявшись с лежанки, сощурился, близоруко вглядываясь в мужскую фигуру. Очки разбились при аресте, а на его просьбу достать новые тюремщики только посмеялись и заявили, что в камере всё равно любоваться не на что.

- Кто вы? – спросил Тидхелм. Он давно ни с кем не говорил, потому охрип и закашлялся уже после первой произнесённой фразы. – Мы знакомы?

- Пока нет, - услышал он в ответ.

Артуриус постепенно привыкал к свету и видел немного лучше. Визитёр, брезгливо морщась, рассматривал тюремные стены. Он был молод – может быть, около тридцати лет, высокого роста и, пожалуй, недурен собой, но пронизывающий взгляд холодных серых глаз словно окунал в ледяную воду.

- Так вот где коротает свои дни Тидхелм-старший, - усмехнулся мужчина.

- Представьтесь, пожалуйста! – Артуриусу очень не нравились эти насмешливые слова. И сам незнакомец тоже.

- К чему вам знать моё имя?

- Но для чего-то вы же пришли ко мне.

- Просто хотел взглянуть на того, благодаря кому я получу ценную награду от его величества.

- Что вы имеете в виду? – Артуриус нахмурился, пытаясь понять, о чём идёт речь.

- Вашу племянницу Мелиссу. Его величество взял на себя нелёгкую обязанность подыскать мужа дочери опального рода. Достойные люди и не взглянут на неё, бедняжку, после того позора, который вы на неё навлекли. Кто по доброй воле захочет породниться с семейкой предателя? Так и скажут – гнилая кровь.