Шелковый дар

— Русалкин суженный? — молвил Солн и отодвинулся дальше, чтобы увидеть Карина целиком. — Ого! Впервые слышу о таком! До сих пор русалки только топили, но чтобы оберегали...?

— Солн! — нервно проговорил Вторак. — Прекрати, как маленький, честное слово...

Старший брат насмешливо фыркнул на младшего и вновь вернулся к созерцанию дива, которое жило рядом с ним уже не первый день. И плело лапти.

— И что, — спросил он, сопровождая вопрос мечтательным взмахом рук. Карин все больше темнел лицом и уже смотрел исподлобья на Солна.

— Какая она, русалка-то? Красивая, наверное? И волосы до пят, да?

— Зеленая и противная, — коротко бросил Вторак, который видел, что Карин уже на грани — еще немного, его ответ брату не слишком понравится. — Отстань от него, не помнит ничего. Сказал же отец — опоенный он.

Солн тут же переключился на Вторака, который закатил глаза к потолку.

— И ты видел ее? Расскажи, а? Песни пела?

— Дурак ты, — пробормотал мальчик, оставив стол в покое. — Карин, не обращай внимания на него. Отец с матерью что-нибудь придумают.

Да и речки ни одной поблизости нет.

Карин начал понимать отношение купца. И его опасения. И даже обида на него чуть поутихла, когда представил, чем рисковал Гостята, увозя его в лес. После чего в который раз подумал о том, что ему следует как можно скорее покинуть этот дом и это село. А спросить о том, что находится за лесом, можно у той девушки, Тайи. Хотя бы — в какую сторону ему лучше направиться.

В сенях же продолжался другой разговор. Жена купца долго думала, прежде чем предложить:

— Скажем, что племянник.

Сирота. И пусть бороду отрастит, а то кожа вон гладкая как у девицы, каждое утро скоблит лицо. А если еще в луковом отваре искупать да брови его под очельем спрятать — то и мать родная не узнает.

— Луковый отвар? — с сомнением переспросил Гостята. — Где ж столько лука взять?

После ужина купец всерьез принялся за воплощение в жизнь плана жены. В самом большом котле отварили ведро луковой шелухи, почти черную воду слили в чан.

— Полезай, — велел Гостята Карину, с опаской следящему за приготовлениями.

На мольбу в глазах парня только грозно сдвинул брови, после чего тот поплелся за ширму, где стоял исходящий паром деревянный чан. Прокричал еще вслед: — И мокни дольше, чтобы лучше впиталось! А твою шкрябалку я забираю. Больше волос на лице не трогай.

— Интересненько будет, — шепнул Вторак брату, не сводя глаз с ширмы.

Карин после купания стал похож на обгоревший окорок, который забыли на вертеле.