Невеста тирана

Именно в эту минуту Джулия как никогда остро ощутила себя навязанной, инородной. Она тут же вспомнила горящие глаза Фацио там, в замке, когда он стоял совсем близко. Пыталась зацепиться хоть за что-то, но сейчас казалось, что все это почудилось. Им двигала лишь злость. Злость и раздражение.

Ноги, наконец, отпустило. Джулия выпрямилась, глубоко вздохнула, вдруг различив, как странно пахнет здесь воздух. Да и сам воздух… Он казался непривычно густым и ароматным, влажным. В экипаже, полном дорожной пыли, это было почти незаметно, лишь становилось тяжелее и тяжелее дышать.

А сейчас в нос били незнакомые острые нотки, смешанные с медовым ароматом цветов и смолистой гарью факелов. Даже на миг закружилась голова. Лапушка тоже изо всех сил принюхивался. Вытянул сизую мордочку, поводил носом и навострил огромные уши, вслушиваясь в неумолчное пение цикад.

Когда Дженарро подвел Джулию к Соврано, тот лишь поприветствовал сухим усталым кивком:

— Добро пожаловать в Альфи, сеньора. Надеюсь, совсем скоро вы сможете, наконец, отдохнуть.

Прошу за мной.

Джулия обернулась, удостоверяясь, что Альба идет вместе с ней, и последовала за своим женихом в полыхающие от света факелов недра запертых ворот. Тяжелые створы для экипажа еще не успели растворить, и сбоку зияла лишь открытая дверца, у которой, задрав голову, вытянулся караульный копейщик. За воротами Соврано свернул на небольшую широкую лестницу, миновал темную колоннаду и вышел в залитый светом внутренний двор, в котором находились люди. Фацио ступил на мозаичные плиты, и Джулия намеревалась последовать за ним, как он и велел, но ее тут же придержали под локти услужливые руки Дженарро:

— Не сейчас, сеньора.

Она была вынуждена остановиться и снова ощутила себя лишней здесь.

Двор был квадратным, обнесенным изящной колоннадой, поддерживающей изрытый резьбой, точно кружевной, портик из белого камня. По периметру стояли расписные кадки с миртовыми деревьями, а в центре выпускал тонкие звенящие струи фонтан, круглая чаша которого покоилась на спинах каменных грифонов.

Этот фонтан загораживал обзор, но Джулия не осмелилась отойти, чтобы рассмотреть, к кому направился ее жених. Наверняка к матери. И от этого понимания стыло сердце. И почему только старухе не спится в такой час…

Джулия смотрела под ноги, на искусную мозаику, выложенную глянцевым камнем. Широкой полосой змеился изысканный узор сдержанных цветов, на котором плясали нервные тени. И эта пляска света и тьмы лишь усиливала тревогу.