Парижские тайны. Том 2

– Да, теперь я припоминаю; я ушел к себе наверх спать, а он остался с вами ужинать… Ночь он провел в доме, а на рассвете Николя отвез его в Сент-Уэн…

– А ты уверен, что Николя отвез его в Сент-Уэн?

– Вы мне сами утром так сказали.

– Стало быть, в рождественскую ночь ты был дома?

– Ну был… и что из того?

– В ту ночь… человек этот, у которого было много денег с собой, был убит в нашем доме.

– Убит?.. Здесь?..

– Сперва ограблен… потом убит и зарыт в нашем дровянике.

– Быть того не может! – крикнул Марсиаль, побледнев от ужаса и не желая поверить в это новое преступление его родных.

– А ты расспроси своего любимчика Франсуа, спроси его, что он обнаружил нынче утром в дровяном сарае?

– Франсуа? А что он такое обнаружил?

– Он увидел, что из-под земли высовывается человечья нога. Возьми фонарь, сходи туда и сам во всем убедишься.

– Нет, – проговорил Марсиаль, вытирая холодный пот со лба, – нет, не верю я вам… Вы это говорите для того, чтобы…

– Чтобы доказать тебе, что ежели ты против нашей воли останешься тут, то можешь в любую минуту попасть под стражу как соучастник в ограблении и убийстве; ты был в доме в рождественскую ночь; мы скажем, что ты помог нам в этом деле.

– Господи! Господи! – пробормотал Марсиаль, закрыв лицо руками.

– Ну а теперь ты уйдешь? – спросила вдова с язвительной усмешкой.

Марсиаль был ошеломлен: к несчастью, он больше не мог сомневаться в том, что мать сказала ему правду; бродячая жизнь, которую он вел, то, что он жил в столь преступной семье, и в самом деле должно было навлечь на него самые ужасные подозрения, и подозрения эти могли превратиться в твердую уверенность в глазах служителей правосудия, если бы мать, брат и сестра указали на него как на своего сообщника.

Вдова наслаждалась тем, как был подавлен ее сын.

– У тебя, правда, есть способ избежать неприятностей: донеси на нас сам!

– Стоило бы так сделать… но я этого не сделаю… и вы это хорошо знаете.

– Потому-то я тебе все и рассказала… Ну а теперь ты уберешься отсюда?

Марсиаль попробовал разжалобить эту мегеру; глухим голосом он сказал:

– Мать, я не верю, что вы способны на убийство…

– Это как тебе угодно, но убирайся отсюда.

– Я уйду, но только с одним условием.