Три мести Киоре 2

— Ну, вот и славно… А теперь прочь, дайте нам уйти!

Его руки похолодели, и это Киоре ощутила через одежду. Дуло револьвера, упиравшееся ей в висок, саднило — так сильно вжимал в нее оружие Файрош.

Доран посторонился. Спускаясь на подножку, Киоре намеренно споткнулась, рукой отталкивая оружие от головы вверх. Упав, она чуть не сломала себе спину — сверху ее придавил Файрош, и одновременно с этим раздалось два выстрела, слившихся в один.

— Ты арестован за убийство герцогини Хайдрейк, княжны! — прогремел голос Дорана.

Киоре осталась лежать частично на подножке кареты, частично — на земле, и не могла видеть, как незадолго до этих слов кучер, о котором позабыли, размахнувшись, ударил вставшего Файроша кулаком по голове, и тот, обмякнув, свалился на дорогу.

Киоре подняли — Доран переместил ее в карету и на ее лицо набросил испачканный томатным соком платок.

— Не двигайся, — шепнул он ей.

«Привязанности губят, Файрош. Тебе стоило забыть об этих часах», — подумала Киоре. Хотелось бы ей увидеть лицо друга-предателя! Но она была обречена лежать в карете, спиной к двери, едва-едва дышать, чтобы никто любопытный не увидел, что она жива.

— Ваше сиятельство! Мы позвали лекаря для герцогини!

— Поздно, — ответил Доран глухо. — Пуля попала в висок…

— Святые угодники! Ваше сиятельство, соболезнуем! — вырвалось у кого-то.

— Преступника в одиночную камеру, подготовьте бумаги для суда. Я лично выступлю свидетелем.

— Будет сделано, ваше сиятельство… Соболезнуем… — ответил другой голос, надломленный годами.

— Я уеду этим экипажем… с женой.

Возражать Дорану никто не стал, и вскоре экипаж мерно закачался.

— Не двигайся и молчи, — приказал ей Доран шепотом.

Когда экипаж приехал, Киоре перенесли куда-то и положили на… холодный пол? Тяжело на скрипящих петлях повернулась и закрылась дверь, и хлопок гулко отразился в стенах помещения. Киоре поморщилась.

— Можешь встать, — голос Дорана множился, и, сдернув с лица платок, Киоре села и огляделась. — Это склеп моего рода. Княжеского.

Синие кристаллы эстера на стенах с паутиной освещали просторное помещение, напоминавшее подвал, затхлое, пыльное — его давно не открывали. Позади Киоре во всю стену тянулся шкаф из камня с нишами, в которых стояли урны, украшенные драгоценными камнями, и на каждой — латунная табличка с буквами. Напротив — какой-то прямоугольный выступ с железной дверцей на засове, в которую человек мог пролезть только лежа.