Три мести Киоре 2

Отвернувшись от картины с черными волнами, она отобрала у него бутылку и сделала несколько глотков, скривилась, прижав руку к носу. Доран поморщился: и где же манеры? Как будто прочитав его мысли, она усмехнулась, осматривая помещение. Схватив блюдо и бутылку, устроилась в изножье кровати.

— Садись, история не из коротких, — позвала, и Доран послушался, кинул ей подушку.

Вместо того чтобы подложить ее, Киоре сжала рукой, и по наволочке разбежались уродливые складки.

— Не морщься. Откуда у меня, сироты, ходившей за скотиной, могут быть манеры? — усмехнулась она, сделав еще глоток из бутылки.

Горло дернулось, как будто она едва не подавилась. Протянув ему бутылку, снова прислонила руку к лицу, но к закуске не притронулась.

Рассказ вышел длинным. О детстве в монастыре и абсолютном одиночестве на краю света, почти у самых гор. О побеге. Она спокойно рассказывала о жути, которую пережила ребенком. Ее профиль резко выделялся на фоне темных стен, а волосы сливались с ними, как будто тьма собиралась поглотить девушку, превратить ее в призрак.

— Бежать зимой? Ты сумасшедшая, — покачал он головой, когда рассказ дошел до побега из монастыря.

— Да-да, с головой не дружу с детства, — усмехнулась Киоре, уже лежавшая поперек кровати с заброшенными за голову руками.

Подушка покоилась у нее на груди, словно могильный камень, и почти не двигалась от дыхания.

— Меня подобрала веселая вдова из эстерфарской провинции. Она была отлучена от двора за свои слишком вольные нравы. Я для нее стала чем-то средним между ожившей куклой и дочкой.

Зверюшка, которую она одевала, поила и воспитывала по своей методике. Каждую ночь ее гости в масках медленно водили пальцами по краю бокалов. Звук этот нарастал, пока они не начинали целоваться. Потом уж шум становился совсем другим. Это к слову о звуках. Маленькой девочке говорили, что такая жизнь совершенно нормальна. Как ты думаешь, почему я жива? Почему я не сгнила там?

Доран слушал, иногда делая небольшие глотки вина, смотрел в потолок, также вытянувшись поперек кровати.

— Одумалась?

— Я влюбилась. Однажды домой к вдове в поисках пропитания пришел монах, который умел рисовать. Художник с пламенным взором, творец, проповедующий добро и воздаяние! Как можно было устоять? Но он одурманил меня, порвал подаренное вдовой алое платье…

Киоре запнулась, а Доран вновь вспомнил, как порывисто она отодвинула в тарелке ягоду.

— Я попыталась убить его и провалилась — меня чуть не задушили...