Три мести Киоре 2

— Да, верно… Завтра я должен быть на службе… — вздыхает, падая на подушки и закрывая глаза.

Киоре укрыла его одеялом до самого носа и, не удержавшись, провела рукой по лбу, будто измеряя температуру. Доран моментально заснул и не заметил этого, а Киоре нашла в комнате листок и ручку, на котором быстро написала несколько имен.

Подтащив к кровати стул, она села. Хотелось спать, но еще больше — продлить этот момент тишины, покоя, когда не нужно быть кем-то, а можно быть собой…

Голова сама опустилась на руки.

Снилось ей что-то доброе и теплое, как объятия отца. Заботы, печали и тревоги отступили, и она была наедине с тихой радостью. А еще казалось, что кто-то гладил ее, нежно, едва скользя рукой вдоль тела, и от этого хотелось улыбаться еще сильнее.

Проснулась, не ощущая ожидаемой ломоты в шее и спине. Под щекой — прохладная ткань наволочки, а за спиной — что-то большое и горячее. Киоре зажмурилась, сжав веки до пляшущих мушек перед глазами. Просыпаться с кем-то было… дико. Облизнув пересохшие губы, она приподняла голову: с края тумбочки свешивался листок, положенный ей.

— Доран! Доран, проснись! — вскрикнула она, подхватив листок со стола.

— Что случилось, Ниира?

Киоре трясущейся рукой протянула листок.

— Гайэ, Томис Слепыш, Астор Мендоро? — прочитал он, приподнявшись.

— Я встала…. А эта бумажка лежала тут, — она указала на тумбочку, — А окно! Окно открыто! Доран, здесь ночью кто-то был! А мы не услышали!

— Не бойся, это был мой человек, с которым мне надо было вчера связаться.

— Как мне не бояться, если в наш дом может пробраться кто угодно?!

— Не переживай, второго такого… удивительного человека нет. И я попрошу его больше так не делать.

Он поднялся и бережно заправил выбившийся из прически локон за ушко, и Киоре обняла Дорана. По плечам невесомо скользнули руки в намеке на ласку, они спустились к запястьям, сдавили на миг ладони и по спине вернулись обратно, принявшись легко массировать шею; иногда, как будто забывшись, пальцы забирались под воротничок.

На несколько дней герцог Хайдрейк превратился в ворчливого старого деда, недовольного всем и вся, и, только когда ему полегчало, стал спокойнее. Киоре заглянула в его спальню — пусто.