Встреча на перекрёстке миров

В следующую же секунду он по-рыцарски благородно спас Эрику от падения, схватив за запястье и дернув на себя.

Слишком близко. Удивленные синие глаза были слишком близко, он мог даже рассмотреть свое отражение в них. Он разглядел его и ужаснулся. Ужаснулся и тут же отпустил, допустив ее падение на пол. Как он вообще мог позволить себе прикоснуться к этому прекрасному созданию? Он даже стоять рядом с ней не должен.

Чудовище уже почти сорвался с места, когда легкое прикосновение к руке заставило его остолбенеть.

Эрика коснулась его. Сама. Чуя подвох, он взглянул в это встревоженное личико и не сразу понял, о чем она спрашивает.

— Ты в порядке? — повторила Эрика, увидев недоумение на его лице.

Тут же насупившись, он кивнул. Он совсем не понимал, почему прежде вздрагивающая при каждом его появлении, теперь девушка спокойно стоит совсем рядом и даже сама прикасается к нему.

— Я просто подумала… Быть может, ты сможешь научить меня танцевать? У Гизеля не очень хорошо получается, — несколько неуверенно спросила она.

Чудовище видел, прекрасно видел, что сама Эрика считает эту идею плохой. Он разозлился. Почему он вообще должен учить ее танцевать? Зачем она выдавливает из себя какие-то попытки наладить с ним отношения, если видно, что она его боится? Он не понимал и злился, что не понимает ее. Злился, что Спигель заставляла его наблюдать за этой девчонкой. И злился на себя, потому что ему вдруг захотелось научить ее танцевать.

Сколько лет прошло с тех пор, когда он танцевал в последний раз? Это был бал незадолго до его совершеннолетия, которое так и не наступило.

Как всегда, была куча гостей, толпы девушек, которые закруживали его в танце, стоило только остаться одному на пару минут. А он не уставал и готов был танцевать хоть пять песен подряд.

И тогда у него еще были ноги. Нормальные человеческие ноги, а не эти неудобные корявые птичьи лапы. Наверное, из всего, во что превратилось его тело, их он ненавидел больше всего. Он был готов смириться с крыльями — со временем начал даже получать наслаждение от полетов.

Он мог смириться с когтями и клыками — ими можно раздирать добычу. Он мог смириться с рогами и ороговевшей кожей, разъеденной болезнью — это его сущность. Но птичьи лапы… Это было слишком.

— Эй? — перед глазами мелькнула белая перчатка, и он рефлекторно перехватил руку Эрики.

Она растерялась. Усмехнувшись краем губ — тем самым, на котором не было кожи — Чудовище привлек ее к себе и обхватил второй рукой талию.