Встреча на перекрёстке миров

— Умоляю, не надо! — подыграл он, воздевая руки к небу. — Я сделаю все, что ты велишь, только не заставляй меня снова проходить через это.

Посмеявшись, они снова обратили свое внимание на Эрику, которая возвращалась со двора. Закатный свет позади словно подсвечивал фигуру богини, спустившейся с небес. И правда, в простом летнем платьице, которое она скроила из старой ночной рубашки, Эрика казалась произведением искусства. Залюбовавшись, Виктор не мог отвести от нее взгляда. И Белль, он был уверен, тоже. Вся изящная, очаровательная, неземная и совершенно не подозревающая о своей божественности, Эрика легким движением сдвинула с пути мешающую ткань шторы.

И пропала.

Сердце Виктора остановилось. Он замер, совершенно не понимая, что происходит. На месте, где только что стояла Эрика, виднелась лишь взявшаяся из ниоткуда яма, подсвечивающаяся изнутри ярким, совершенно неестественным светом.

Все вокруг словно замерло на пару секунд — Белль тоже была ошарашена произошедшим. И лишь когда края ямы едва заметно дрогнули, словно мираж, Виктор отмер.

В панике, близкой к помешательству, он сорвался с места и нырнул в эту яму.

— Виктор! — едва слышно донесся крик Белль.

Все вокруг потемнело. Но в голове у Виктора билась лишь одна мысль: «Я не могу потерять ее».

Глава 21. Неизведанное

Непонятное монотонное гудение и жужжание проникало, казалось, в самый мозг, раздражая каждую клеточку нервной системы. Недовольно поморщившись, Эрика с трудом открыла глаза и тут же закрыла их снова, ослепленная ярким светом и белизной стен.

Ноющая боль в голове не проходила, а тело с трудом подчинялось движениям. Она едва смогла сдвинуть с места руку, но не было сил поднести ее к голове.

— Эрика! — где-то в глубине сознания, пробиваясь сквозь вату и шум, вдруг донесся до нее мамин голос.

Недоуменно Эрика приоткрыла глаза и попыталась сфокусировать взгляд на лице нависшего над ней человека.

Обесцвеченные волосы в смешной короткой стрижке, загорелая кожа, россыпь родинок, убегавшая по лицу и шее вниз, к рукам.

За блеснувшими стеклами округлой оправы — такие родные и знакомые теплые карие глаза, обрамленные легкой паутинкой морщинок. А сейчас они слегка красноватые и опухшие, смотрящие с такой надеждой и тревогой одновременно, что Эрике захотелось расплакаться.

— Мам? — шепот шелестом слетел с ее губ, но та, кажется, услышала.

Эрика почувствовала прикосновение к щеке и чуть улыбнулась, видя расплывающееся в улыбке лицо матери.