Морской разбойник. Плик и Плок (сборник)

 – Катя и Томас, – сказал добрый шкипер, занося ногу за борт, – это для вас… – И бросился в воду…

Но сильная рука схватила в эту минуту веревку, к которой привязал себя Бенуа, и достойный шкипер повис в воздухе, а потом был вытащен обратно на палубу своим другом Симоном.

– Что ты делаешь, бездельник! – воскликнул Бенуа. – Разве ты хочешь потопить корабль? – И он замахнулся топором на Симона, который отвернулся в сторону.

– Черт возьми! Как вы горячи, капитан! Я только хотел сказать вам, что здесь не ваше место… Воспоминание о Катерине и Томасе будет мешать вам в этой работе и затуманит глаза… – И он спрыгнул на борт.

– Симон! Добрый мой Симон! – кричал Бенуа, схватив его за ногу. – Постой! Поклянись мне, что…

– Пустите меня, черт возьми! Слышите? Три тысячи миллионов чертей!

– Я не так хотел заставить тебя поклясться, но делать нечего, по крайней мере, привяжи себя к веревке… ради бога, привяжи себя!

Симон не слушал его более.

Ветер начинал утихать, но волнение все еще было сильно.

– Бедный Симон! Он погиб! – сказал Бенуа, видя, как помощник его старался удержаться верхом на этом круглом бревне, которое вертелось при каждой волне и било в бока корабля.

Положение Симона было чрезвычайно опасно, потому что он ежеминутно мог быть раздавлен об бока корабля.

– Еще разок стукни топором, Симон, – кричал ему Бенуа, – и мы спасены! Ах, боже мой! Симон! Симон! Берегись волны! Бросайся скорее в воду… ты погибнешь… Симон! Ах! – И капитан испустил ужасный вопль, закрыв лицо руками.

Симону раздавило голову между мачтой и кораблем, но зато благодаря его хладнокровной неустрашимости судно было спасено из весьма критического положения.

Буря утихала мало-помалу, подобно всем бурям африканских морей, которые столь же внезапно исчезают, как и появляются.

Погоревав несколько минут, Бенуа велел очистить палубу от обломков и обрывков снастей, ее покрывающих, потом поднять задний парус, или бизань, и, пользуясь легким попутным ветерком, поплыл на юго-восток.

Разумеется, величественное выражение лица господина Бенуа исчезло вместе с бурей и опасностью.