Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

Перед глазами всё ещё роились огненные мошки, в висках бухала кровь, а лёгкие никак не могли насытиться воздухом. Колючим и свежим, как первый снег. Я дышала медленно и глубоко, стараясь не вспоминать, как несколько минут назад огонь разрывал грудь и голова грозила лопнуть, будто спелый кокос…

Фалько сидел чуть в стороне, согнув ноги в коленях, и глядел вдаль, прямой и спокойный. Ветер трепал его волосы, заставляя рубашку то облеплять широкие плечи, то вздуваться пузырём. Казалось, он создан для этого места, сам часть этого простора, этой суровой, ясной, безлюдной красоты.

Не принц сумерек, а принц гор и ветра.

— Полегчало? Встать сможешь? Жаль, воздух здесь разреженный, — он протянул руку, помогая мне подняться.

Мышцы дрожали от слабости, голова кружилась.

— Больше на такое не соглашусь ни за что на свете. Лучше сразу умереть.

Он скупо улыбнулся:

— Я этого не допущу, ты же знаешь.

Вокруг плескалось травяное море. Или всего лишь озеро? Берегами ему служили обрывы, помеченные обнажениями скальной породы.

От мысли, что там, за этой границей, отвесные стены и пропасть глубиной, может быть, в километры, потемнело в глазах.

— Ты позволяешь своим страхам быть сильнее себя, — сказал Фалько. — Это плохо.

Его поучительный тон всколыхнул в душе остатки гордости.

— Я не позволяю. Две недели назад я летела на «кондоре». Потом чуть с ума не сошла.

— Потом можно, — отозвался он. — Потом — это не беда.

Зелёная волна катила под уклон. Спускаться было легко, но колени то и дело подламывались, и я мешком висла на руке Фалько, а он даже не сбавлял шага, направляясь к нагромождению скальных глыб под стражей пары кустиков, непонятно как уцепившихся за голые камни.

Трава там сходила на нет, уступая место серому базальту. Слишком близко к краю, к пустоте, отделяющей нашу вершину от других.

В тени щербатых выступов пряталась дверца, заметная лишь тому, кто подойдёт вплотную. Старое дерево приобрело серебристый оттенок и почти сливалось с цветом окружающей горной породы. Но настоящим сюрпризом стала солнечная панель, распластанная на макушке этого странного сооружения.

Фалько помог мне взобраться наверх и показал бак с дождевой водой, обложенный валунами и обломками камня почти до самых краёв.

Вокруг простиралась горная страна, пьянящая и пугающая своей беспредельностью и равнодушной первобытной свободой. Островерхие хребты походили на драконов, уснувших вековечным сном, пики у горизонта пронзали облака, окрашенные вечерним светом в синие и лиловые тона.