Мой ветер перемен. Часть 2. Если любишь — солги

Тогда почему ощущение бездны вокруг притупилось, но не исчезло полностью?

Села рывком, сорвала с глаз повязку. Мир ослепительно вспыхнул — и затянулся влажной пеленой. Слёзы побежали по щекам. Полуприкрыв глаза ладонью, я смотрела на небо, на уступы и расщелины, медленно плывущие мимо. Единственной моей защитой от объятий бездны была подвесная кабина, открытая всем ветрам. Метра четыре в длину и два в ширину, крыша на грубых подпорках, обшарпанный бортик по пояс стоящему человеку. За этот бортик я, должно быть, и зацепилась ногами, когда Фалько пытался втолкнуть меня внутрь.

Фалько. Где он?

Что-то с грохотом ударило в крышу. Кабинка слегка качнулась. Я прикрыла голову руками, сжалась в комок. По крыше негромко бухало, словно там топтался крупный зверь. Потом — шуршание, от которого все волоски на теле зашевелились, и…

— Верити? Ты цела?

Фалько, свесив голову с крыши, заглядывал в открытый проём.

— Не бойся, я спускаюсь.

Голова исчезла — показались ноги. Фалько лаской соскользнул вниз по стальной подпорке.

— Всё хорошо, всё закончилось. Смотри, вот твои перчатки.

Я взглянула на руки. И правда голые.

Значит, перчатки соскользнули, когда Фалько пытался высадить меня в кабину, а я держалась за него, забыв обо всём на свете.

— Ты мог бы предупредить. Объяснить всё заранее. Куда мы направляемся, что ты собираешься делать и что делать мне.

— Не мог.

Уронил два коротких слова, будто камни, и посмотрел таким взглядом, что я невольно отодвинулась.

— Я ведь сказал тебе: отпускай.

— Я не слышала.

— В следующий раз слушай внимательней. Ты чуть не угробила нас обоих.

— В следующий раз? Мы что, опять должны?..

— Нет, не должны. Это фуникулёр. Он доставляет на стройку рабочих, материалы и оборудование. Вон, впереди две грузовые платформы.

Теперь, когда он сказал, я разглядела и трос, уходящий вниз, и железные конструкции, подвешенные к нему на кронштейнах, и опору на склоне ближайшей скалы, к которой медленно катила наша кабинка.

— Инженеры, мажи и часть рабочих ночуют наверху, но большинство живут в бараках в предгорье.

Он положил мне на колени пакетик галет, плитку шоколада, протянул пузатую флягу. Я покачала головой.

— Не бойся, это термос. Там кофе. Думаю, ещё не остыл.

Он говорил со мной, как с ребёнком. И пусть.