Сгореть в огне

Девушка потянулась за ним, зажала в кулаке — шоколад уже не имел формы, его растопили внутри обертки и он застыл обратно сплющенной пластиной. Сердце оборвалось, бесполезные слезы обожгли веки. — Джун...

— Вернитесь в корпус, — напомнил Ройс, все еще стоявший рядом. — К вам зайдут медики для оказания помощи.

* * *

Когда бронированная перевозка, пролетев по тоннелю, с визгом затормозила на подземной стоянке бункера, красная Берсона главы гвардии уже была там. Сам Донатан Хоён стоял ровно по центру коридора, так что гвардейцы вынуждены были остановиться перед ним с носилками, на которых лежал залитый кровью его сын.

— Он умирает, глава Хоён.

Непроницаемый взгляд главы гвардии переместился с анатомика на Джуна, из которого, казалось, выкачали всю кровь, по цвету он ничем не отличался от того же Хейлиса. Яркими пятнами были лишь уже совсем тоненькие красные ручейки, все еще стекавшие из ушей и носа, увеличивая лужу под ним. Скользнул глазами по трубке, торчащей из горла.

— Остудить, — коротко приказал он.

Анатомик слегка прищурился, не торопясь выполнять.

— Его температура — сорок пять градусов, глава Хоён. И тело по умолчанию мертво. Согласно инструкции, мозг сгоревшего психоделика принадлежит лаборатории, а не гвардии... — Обошел Донатана Хоёна, который не двинулся с места, все так же не пропуская носилки дальше. Обернулся и снял с себя капюшон, открывая белые глаза, в которых мелькнуло удовлетворение: он все же получил голову Джуна. При стольких свидетелях, что никто не посмеет лишить его трофея, добытого с таким трудом.

— Я сказал — остудить! — лицо Донатана Хоёна застыло. Серые глаза, устремленные на Джуна, почернели.

— Глава Хоён, — терпеливо проговорил Рауф Имерия. — Не вмешивайтесь. Психоделик был вашим до тех пор, пока функционировал. Теперь он наш. Пропустите...

Донатан Хоён медленно обвел глазами пятерых анатомиков, которые по очереди начали прятаться в своих капюшонах, не выдерживая тяжелого взгляда.

— Не пожалейте потом об этом, виар, — резко проговорил он. — Этот инспектор погиб при исполнении. Вы получите в результате жалкий овощ.

Глава ни жестом не показал, что жалеет, отступил, пропуская носилки к лифту. И сам пошел следом за стражниками с тем же выражением на жестком лице, с каким и встретил автомобиль анатомиков на стоянке.