Мир тебе

– За счастье и свободу!

Вечер разогнал тоску, подсветив старинные улочки яркими окнами уютных кафе. Я любовалась тем, как мило он поедал пасту Карбонара, но не могла не вернуться к утренней теме:

– Свобода? А как же последние вздохи заключённых?

– Тебя задело моё сравнение? Или, наоборот, понравилось? – поев, Аким откинулся на плетёную спинку кресла. – Свадьба ничего во мне не изменила. Свобода – это состояние души, а не социальный статус. Я – всё так же свободен, как и месяц назад. А ты?

– А я – замужем, – улыбнулась я.

– Вот, снова этот крылатый лев, как мы видели в Палаццо! Смотри! – Аким обратил моё внимание на фреску, едва различимую в сумерках на углу противоположного здания. – Они тут повсюду. Они мне очень нравятся, но не пойму, что там написано?

– Pax tibi, Marce, evangelista meus, – сказала я. – Мир тебе, Маркус, мой благовестник.

– Чудесно, когда жена знает латынь. А я знаю тут одно место… Пойдём.

Мы пришли на пристань, когда уже совсем стемнело. Цвета уступили место ощущениям.

– Мир тебе, Маркус, – прошептал Аким, обнимая меня сзади. – Чувствую себя львом, которому ты подарила крылья.

Это была последняя ночь в Венеции. Мы любовались звёздным небом и отражающейся в воде сверкающей россыпью. Я повернулась к мужу. В его глазах светились звёзды.

– Аким, а когда у нас появятся дети, ты же… Ну, гонки – это ведь очень опасно.

Глаза Акима сузились, звёзды исчезли.

– Гонки – опасны? Да ну…

– Я серьёзно, Аким.

Он ничего не ответил, только крепче прижал меня к себе, показывая, что у него всё под контролем.

II

Семья собралась вместе на длинных ноябрьских выходных. Повод встретиться неизменный – день рождения Акима. Все сидели за столом в гостиной, которая уже была готова; в спальне и детской пока шёл ремонт.

– Прошу внимания, – Аким постучал по бокалу. Разговоры утихли, и в тишине мой муж радостно произнёс:

– А мы ждём ребёнка! Четвёртого!..

Поставить родных в известность – это был экспромт, очень в его стиле! Внезапно то, что плавало в ожидании, поставленное на паузу тишиной, будто бы обрело плоть – просто от его слова! Дочери и родители засветились улыбками – отражённым светом моей сбывшейся мечты, стали обнимать нас с мужем по очереди.

Дочки Мира и Мусечка теперь редко видят старшего брата: Маркус поступил в университет и укатил в другой город.