Уездный город С***

— Вы уже там с четверть часа стоите, углядели что-нибудь нужное?

— Углядел, Аэлита Львовна, — весело отозвался Титов, оборачиваясь и поправляя фуражку.

— Злоумышленника? — поинтересовалась девушка, насторожённо косясь на внезапно переменившегося офицера.

— Увы, пока только светлые перспективы новой жизни, — мальчишески улыбнулся он. — Госпожа эксперт-вѣщевик, у меня к вам интересное предложение: как вы смотрите на то, чтобы по дороге остановиться и где-нибудь плотно отобедать? Баранки были хороши, но это всё же баловство, а не еда.

— Зачем по дороге? Можно и в Департаменте, там в буфете недурно кормят, — заверила Аэлита, всем своим видом выказывая одобрение идеи поручика.

В двадцать третью комнату Брамс с Титовым вернулись к пяти часам в исключительно благодушном настроении, и там их, на удивление, встретил заметный разор. Шкафы и окна были распахнуты, на столах высились стопки из жёлто-серых, ветхих папок, амбарных книг и разномастных книжных томов — в большинстве серых и тусклых, но кое-где даже ярких, золочёных.

Над этим разгромом царила Элеонора с неизменной папиросой в зубах: она неторопливо, со значительным видом проглядывала бумаги, порой вчитывалась в печатный и рукописный текст. На подоконнике вполне уверенно балансировал намывавший окно Чогошвили, негромко мурлыкавший себе под нос какую-то песню на грузинском. Сухо пахло густой архивной пылью и ядрёным нашатырным спиртом.

— В честь чего погром? — полюбопытствовал Титов, пристраивая фуражку на свободный стол.

— Марафет наводим, — сквозь мундштук пояснила Михельсон. — Тараканов пугаем.

— Каких ещё тараканов?

— Жирных, — последовал не более внятный ответ, затем делопроизводительница отвлеклась от своего занятия и подняла взгляд на начальника. — Здесь, к слову, от судебных звонили, новости у них. Вон, в пишущей машинке записка. Они эту красавицу не только разрезали, но даже опознали.

— Каким образом? — рассеянно проговорил Натан, пробираясь к машинке.

— Да бог их знает, я свечку не держала, — фыркнула Михельсон.

— Так. Аглая Капитоновна Навалова, двадцать лет. Солдатская слобода, Владимирская улица, дом четырнадцать. Что, Аэлита Львовна, прокатимся?

Отчего-то на этих словах Элеонора поперхнулась дымом, а Адам едва не сверзился с подоконника, чудом успев ухватиться за оконный переплёт.

— Может, не нужно Аэлите туда ехать? — осторожно предложил Чогошвили. Лицо его пошло пятнами лихорадочного румянца.

— Почему это? — возмутилась Брамс.