Уездный город С***

Ну нравится и нравится, и бог с ним! На её нынешней цели это всё равно не сказывалось: неприятностей Титову она не желала бы в любом случае, безо всяких посторонних соображений, и надеялась уговорить Чиркова смягчиться, если тот всерьёз рассердился на петроградца за рукоприкладство.

— ...меня правильно, что это не метод! — приоткрыв дверь (секретарь прекрасно знал Брамс и потому не препятствовал), услышала девушка недовольный голос полицмейстера. — Ну и ответили бы словами, или дуэль, в самом деле, тоже выход, но вот так — нехорошо, Натан Ильич.

Поймите меня правильно, вы же старше по званию, начальник, должны же как-то пример подавать!

Аэлита понимала, что подслушивать нехорошо и стоило бы известить мужчин о своём присутствии, но любопытство взяло верх.

— Человек, презирающий чужие подвиги и пренебрежительно относящийся к героям своей земли, не имеет чести. А тех, кто не имеет чести, не вызывают на дуэль, им просто бьют морду, — угрюмо проговорил Титов.

— Я совершенно уверен, что Антон Денисович не хотел ничего такого, — твёрдо возразил Чирков. — Просто произошло некоторое недопонимание, он неясно выразился.

— Именно, именно что недопонимание! — вставил предмет обсуждения.

— Простите Пётр Антонович, но Валентинов выразился предельно ясно, — вмешался Федорин. — Он регулярно высказывался предельно ясно, но мы все к нему привыкли, а поручик, как человек новый, не сдержался. Да и вы сами, Пётр Антонович, сколько мне помнится, очень нервно всегда реагировали на высказывания о том, что Государю Императору не стоило направлять солдат на восток, и союз с островами нам был не нужен, и вообще пусть бы они сами с заокеанскими соседями разбирались, а нам, дескать, и Аляска никакая не нужна.

— Да ладно уж тебе, Федорин, вспоминать, — явственно смутился Чирков, и Брамс поняла, что без её помощи тут прекрасно обойдутся — не очень-то полицмейстер и сердился.

Участие Чиркова в военной кампании начала века не было секретом, напротив, являлось большим его поводом для гордости и источником множества рассказов.

На Дальнем Востоке и в Северной Америке Пётр Антонович провёл добрых десять лет и внёс свой вклад в победу. В родной город вернулся пятнадцать лет назад с ценным пополнением своей оружейной коллекции, чрезвычайно модными в то время сувенирами для всей родни и глубочайшим одобрением заключённого Империей союза — в сердце.