Академия Равенства. Тьма

Пусть она не знала его имени и не могла разглядеть лицо, так же как и не имела возможности узнать по голосу, но после всего, что случилось с ними в Верхнюю Ночь Зимы, этот человек мог стать для нее самым близким, если бы только захотел перестать быть незнакомцем в черной маске.

– Это вино изначально не имеет вкуса. Для каждого букет свой – в зависимости от предпочтений человека. Объяснить это сложно. Вам стоит попробовать, и вы сразу поймете, о чем я говорю.

– Тогда скорее угощайте! – обворожительная улыбка коснулась ее губ.

Грон помог девушке присесть, отодвинув одно из высоких кресел. Пейзаж, словно только что прибывший с картины художника, мирно спал по ту сторону широкого панорамного окна в обрамлении тяжелых изумрудных штор до самого пола. Скатерть, декоративные подушечки и салфетки имели такой же глубокий темно-зеленый цвет, создавая уют в беседке. Разнообразие легких закусок, фрукты, сладости и вино занимали середину круглого стола.

– Разрешите, я за вами поухаживаю. – Глаза мужчины в прорезях маски горели лукавством.

Правила этикета ушли Дракону под хвост в присутствии этого сказочного наглого принца. Мужчина быстро наполнил сначала тарелку Петры, а потом и свою, явно не учитывая тот факт, что, относись они к титулованным семействам, общество восприняло бы эти действия с осуждением и презрением. Даже помолвленные не имеют права так делать, потому что ухаживать друг за другом за столом позволяется только парам, заключившим брак. Серебристое вино прокатилось по стенкам высоких расписных бокалов, занимая собой лишь половину.

– За вас! – простой тост, но значимые слова.

– За вас… – тихий ответ, не отводя взгляда.

– Не томите, каково ваше вино на вкус?

– Невероятное! Шоколад, мята и морская соль.

– Жаль, не могу испробовать его. Разве только на ваших губах...

– Не смущайте! Лучше скорее расскажите, что почувствовали вы?

– Груша.

– Простая груша? – Петра заливисто рассмеялась.

– Не смейтесь. Я очень люблю груши.

Разморившись от кушаний и теплого воздуха, прогретого ярко горящим пламенем камина, Петриция начала засыпать, теряя смысл разговора. Она уже давно полулежала на груди у сидящего мужчины, все на том же малом диванчике, нежась в жарких объятьях из колыбели рук.

– Спи, сокровище, спи… – Грон поднял девушку на руки и, призвав на удивление молчаливого Кристофа, переместился в здание Академии.