Нужна ли пенсия коту?

Каюсь, способ не из самых приятных, так ведь и дело — непростое. Из деревни вам уходить рановато. Да и куда вы пойдёте-то? В другом месте тебя и вовсе камнями закидають, как прокажённую. А я вам что подскажу: идитя вы в баню, — тихонько нараспев забормотала домовиха.

Она нас что — посылает? Намекает, что надоело ей с нами возиться? Вот тебе и добрая старушка! Бабка Малуша усмехнулась и махнула на меня своим полотенчиком, зажатым в руке.

— Глупыша ты, Пушок! Я вас в настояшшу баню засылаю. Там у мине знакомый банник обитат, Шишок, мы с ым в молодостях.

.. я жа сказывала, ай нет? Ну, да рановато вам ышшо об тех подробностях знать! Короче, должок у няво предо мной имеца. Пока перво время там перекочумаритесь*. А дале видно будет. Токмо не забудьте поприветствовать банника, разрешення у няво испросить пожить в яво владениях. Да моё почтение передать. Так вот прямо и скажите: «Малуша-душа прывет послала для Шиша!» Запомнила, девка? Надо сказать слово в слово, не прибавить не убавить.

— Пароль такой, я поняла, бабушка Малуша.

Спасибо тебе. Доброту твою никогда не забуду! — Настя с трудом поднялась на ноги и отвесила земной поклон домовихе.

Со стороны наблюдающим могло показаться, что девушка кланяется дому, в котором её приютили. И пусть сейчас выгнали, но ведь доброту ранее выказали. Так положено. Хотя у Насти в голове про благодарность Ялке мыслей вовсе и не было в этот момент.

— Идёмтя, я вам кратчайшую дорогу к бане укажу, — Малуша резво поднялась на ножки и заковыляла по-старушечьи вдоль забора.

Мы двинулись за ней. Обойдя забор и свернув по тропке к огородам на задах, вышли к стоящей чуть поодаль баньке. Малуша, махнув на прощание ручонкой, растаяла. Мы же подкрались к халупе с потемневшими стенами и малюсеньким закопчённым окошечком. Настёна вздохнула и взялась за дверную ручку.

Изнутри на нас пахнуло ароматом берёзовых веников и теплом. Настя перешагнула через порог, отвесила поклон. Затем поприветствовала банника, как её научила Малуша. И передала привет — то есть сказала пароль.

Сначала всё было тихо. Потом в углу что-то как будто зашуршало, заскрипело. Зажглась самодельная лампа, стоящая на лавке: миска с какой-то масляной жидкостью, в которой был утоплен скрученный тряпочный жгут. Он погружён был почти полностью, лишь полуторасантиметровый кончик высовывался наружу, который и горел слабым огоньком, источая неприятную вонь.

Затем появился и сам хозяин. Это был обычный мужичок, несколько заросший волосами и косматый, однако с добрым лицом.