Останься в Вейзене

И все-таки сейчас, когда я иду рядом с Вилсоном, нет-нет да проскальзывает нечто вроде зависти. Как это так — настолько органично вписываться в свой мир?

— Варя, — прозвучало над левым ухом. Я вздрогнула, едва ли не подпрыгнула. И только потом вспомнила, что здесь краткой формой имени зовёт меня лишь только один человек.

— Гетбер, — шепнула я.

Он принарядился. Плащ теперь был не черным, а бордовым, и по вороту шёл ряд золотых заклепок. А рубашка отливала малахитом, почти таким же, как мое платье. Маска у него тоже оказалась необычной: закрывала нижнюю часть лица и правый глаз, а левый огибала по кривой линии.

Выглядело слегка жутковато.

— Видишь, как бесполезны все эти маски, Варя. Мы все равно прекрасно друг друга узнали. Прекрасно выглядишь, Варя.

— Благодарю, Гетбер. Вам тоже весьма идёт зеленый цвет.

— Да, — он улыбнулся — как минимум глазами. — В этом плане мы с тобой удивительным образом состыковались. И я рад, что ты запомнила наконец моё имя.

Я развела руки в стороны, не зная, что на это ответить.

Понадеялась, что Гетбера испугает молчание, и он уйдет дальше, пока не вернулся мой студент. Хотя он, вроде как, пока не спешит возвращаться… Увлеченно разговаривает о чем-то с… Бернтом, кажется?

— Вообще говоря, я в тебе разочарован, Варя, — продолжил Гетбер.

— Сожалею, что разочаровала вас, — пожала плечами.

— Со мной ехать в город ты отказалась, а с этим малышом… — И он тоже покосился в сторону Вилсона. Я не стала поправлять его и уточнять, что мы встретились случайно и совсем недавно.

— Ты так быстро убежала после своей лекции — я не успел тебя поймать. Так бы сам позвал. Были у меня такие намерения.

— А вы, пожалуйста, не следите за мной, — попросила я. — Я сама решу, с кем мне приятнее проводить время.

— Ты бессердечна, Варя, — Гетбер вздохнул. — Но за твою красоту тебе можно простить бессердечность. Ваш юный спутник скоро вернётся. — Я взглянула на Гетбера: и впрямь, он уже расплачивался за яблоки звонкой медной монеткой. — Не понимаю, чем я тебя так обидел.

Неужели тем, что рассказал правду? Впрочем, да. Правда — это всегда непросто. Ну и как, Варя? — Он сказал это, неотрывно глядя в мои глаза. — Планируете проснуться в ближайшее время?

Этот вопрос отчего-то оказался слишком болезненным. Я сжалась, будто в сердце вонзили острую иглу, и отвернулась, чтобы Гетбер не разглядел в моих глазах того, что я не готова ему показать.

— Представьте себя на моем месте, — сказала тихо, надеясь, что Гетбер расслышит.