Останься в Вейзене

Потом учёба возобновится, причём с преобладанием практик на свежем воздухе. Потом ещё один отдых в конце лета, потом — в середине осени. Можно, пожалуй, считать последними текущие две недели: летний период считается промежуточным этапом, а с осени отсчитывают новый курс. Но многие занятия начинаются, когда им вздумается, также и заканчиваются. Твои лекции, не сомневаюсь, можно продолжать ещё очень долго.

Я кивнула и посмотрела в сторону окна:

— Может, выйдем прогуляться?

— С превеликой радостью, — он чуть улыбнулся, — мне тоже жутко надоело это душное помещение.

Цветущая весна подходила к концу. Лепестки едва ли проглядывались, и то лишь на нескольких кустах — остальные целиком сбросили торжественное одеяние. Один раз в год сады цветут… И каждый раз, отцветая, наводят какую-то жуткую тоску.

Мы заняли одну из лавочек — возможно, ту самую, на которой сидели во время нашего первого полноценного разговора.

— Значит, этот месяц я буду свободна? — спросила я, рассматривая носки ботинок.

— Возможно, — ответил Гетбер, — если Феранта не запрёт тебя в лаборатории, чтобы не терять такой прекрасной возможности разузнать о камнях побольше.

— Но ведь и учителям нужен отпуск, не только ученикам.

— Я согласен с тобой, — он кивнул, — но то, с чем согласен я, очень часто не равно тому, с чем согласна Феранта.

— До того как оказаться здесь, я два года подряд работала без перерыва, — призналась я, — работа по гранту, это что-то очень похожее на нынешнюю ситуацию.

— Без тебя там, наверное, всё рухнуло?

— Возможно, — я пожала плечами, — но не знаю, простят их или нет. Всё-таки, один из основных исполнителей гранта вышел из игры не потому, что просто устал.

Хотя, может, так оно и было.

Усталость доросла до таких масштабов, что я перестала обращать внимание на мир, окружающий меня. И он стал заниматься собственной жизни — слишком быстрой, и в один момент я за ней не поспела.

Дверь по правую руку от нас, через которую можно попасть в академию, распахнулась, и из неё высыпались студенты. Благодаря чёрным мантиям, издалека они напоминали горсть спелых фасолей.