Останься в Вейзене

Просто попросил дождаться, пока он оплатит наш то ли ужин, то ли обед, и я благоразумно замолчала, потому что ни в жизнь мне не заработать денег, которые я готова отдать, лишь бы ещё раз прожить эти мгновения счастья.

На улице стемнело, благо, мы были не слишком далеко от центральной площади и потому могли пользоваться такой привилегией, как свет фонарей. И даже свет этот был волшебный, колдовской. Он контрастировал с тёмным небом, и казалось, будто жизнь существует только здесь, в островках света, в остальная часть этого мира то ли уже перестала, то ли ещё не начала существовать.

Мы немного прошлись в молчании, возвращаясь в себя. Потом Гетбер поинтересовался:

— Ко мне?

— Нет, — я осуждающе посмотрела на него, — на остановку, а после — в академию.

— А если омнибуса не будет? — предположил Гетбер.

— Сегодня погода хорошая, должен быть.

Гетбер замер, заставил остановиться вслед за ним. Мы встали друг напротив друга, так близко, что даже дыхание можно различить…

— Даже если будет, не уезжай, пожалуйста, — попросил он проникновенно.

— Что? — переспросила я. Будто не различила какие-то слова, хотя всё-то я прекрасно поняла, всё до тихого вздоха и печального взгляда.

Поняла, но не могу принять. Не могу. Не умею.

— Я прошу, останься. Останься, пожалуйста, здесь, в Вейзене. Рядом со мной.

И глаза такие глубокие, что хочется выдохнуть весь воздух и тонуть, тонуть, тонуть… Можно в них разглядеть и обещание — сделать меня счастливее, чем я была когда-либо прежде; и безграничную тоску — по тому, что за все эти годы самого Гетбера никто так и не сделал счастливым; и надежду — что я могу стать той первой и единственной, кто даст ему это счастье.

Но я не могу.

Если я останусь сейчас, случится нечто непоправимое. То, что сделает меня счастливее в моменте, но о чём я буду жалеть в будущем.

Я не готова рисковать. Всякий раз, рискуя, я проигрывала всё подчистую и вынуждена была начинать с нуля. И так будет везде, в какой бы мире я не оказалась.

Разрушительное «нет» готово было сорваться с моих губ, но Гетбер опередил меня. Произнес, отведя в сторону взгляд:

— Значит, пришло время говорить о делах. Тебе нельзя возвращаться в академию, Варя. Это опасно. Это может обернуться не тем, на что ты рассчитываешь.

— Но почему?

Мир вокруг меня крутился, будто в калейдоскопе. Просьбы, признания, предостережения…

— Я не могу сказать всей правды. Пока. Мне не хватает доказательств.