Прокурор Брише

Когда Камбиак раскланялся со всеми дамами, Раван сказал ему:

– Да, барон, почему ты один? Ведь тебе будет грустно и завидно при виде нашего счастья.

– О, он вспомнит прошлое! – возразил Ламенне, глядя на маркизу; она сделала вид, что не поняла его намека, и, сохраняя равнодушную улыбку на губах, в то же время подумала: «У Ламенне все тот же ядовитый язык, я могу на него рассчитывать, он непременно затеет ссору».

– Слушайте, – вскричала президентша, – кажется, ударили в колокол?

– Да, это значит, что преступник сошел с паперти собора Нотр-Дам, где приносил покаяние, и теперь уже скоро появится на лобном месте, – отвечал Лозериль.

– К окнам, скорей, господа, сейчас приедет осужденный, – закричал Раван.

Страшный шум заволновавшейся толпы показал, что он не ошибся в своем предположении.

– Вид преступника не принес ли облегчения вашему желудку? Как вы себя чувствуете, моя невинная голубка? – с нежностью говорил насмешник Раван своей даме.

– Да вы мне наконец надоели с вашими заботами о моем здоровье, – сердито отвечала блондинка.

– Не говорите так, счастье жизни моей! Вы меня глубоко огорчаете. Эта болезнь, главное, тем и опасна, что страдающий ею не понимает своего ужасного положения.

– Раван, вы меня раздражаете, предупреждаю вас, лучше не бесите, – прошипела хорошенькая президентша, раздосадованная вечными насмешками своего друга, забавляющегося ее прожорливостью.

– Ах, светоч дней моих! Не относитесь так легкомысленно к этой болезни. Лечитесь, умоляю вас, ангел доброты! Попробуйте пить по четыре чашки шоколаду между вашими шестью ежедневными обедами, и если они все благополучно пройдут, то надежда возвратится в мое истерзанное сердце.

В эту минуту Картуш сходил с позорной тележки, чтобы отправиться в городскую думу.

– А Картуш-то ведь удивительно как любезен к вам, звезда души моей! – вскричал Раван.

– Что такое? – спросила прожорливая блондинка.

– Вежливый разбойник подумал, что если он позволит колесовать себя сейчас же, то задержит ваш обед, а это может нанести вам большой вред, и, чтобы избавить вас от страданий, придумал дать новые показания.

Предвкушая еду, президентша не обратила внимания на эту новую насмешку. Лучшее средство от скуки – сесть за стол. Было два часа, а в эту эпоху обедали в двенадцать, и потому все проголодались.

По первому зову хозяин и его мальчики принесли множество дымящихся блюд и бутылок с разными винами.