Прокурор Брише

– Ведь вы дали мне слово, что будете повиноваться, хоть и не поймете, с какой целью я что-нибудь делаю, – сухо прервала маркиза.

– Да, я покорюсь всему, – отвечал Лозериль.

– Ах да, я забыла еще предупредить вас: может быть, в момент вызова меня не будет в этой комнате, но вы не беспокойтесь, в это время я буду помогать нашему общему делу.

Едва окончился их разговор, как вошли граф Ламенне и Раван со своими дамами. Минут через пять дверь снова отворилась и в залу вошел барон Камбиак.

Глава V

Быстро окинув взглядом все общество, Камбиак сейчас же увидел маркизу и Лозериля.

– А, ну вот, наконец, и Камбиак! Да иди же скорей, тебя только и ждали.

С этими словами он потащил его в комнату, но от маркизы не укрылось минутное колебание Камбиака.

«Он не доверяет», – подумала она.

Камбиак поклонился ей первой; подняв глаза, он думал увидеть холодное и даже суровое выражение на лице покинутой им женщины, но маркиза, несмотря на свою глубокую ненависть, сумела изобразить улыбку и, протянув красивую, тонкую руку, сказала голосом, слегка задрожавшим как будто от волнения:

– А, барон! Давно мы с вами не виделись! Вы не балуете своих лучших друзей.

Видя, как равнодушно относится маркиза к свершившемуся факту, Камбиак успокоился и не так церемонно раскланялся с Лозерилем, стоявшим с улыбающейся физиономией возле маркизы.

– Поди сюда, Камбиак, – закричал Раван, – я тебя представлю президентше, оказавшей благодаря Картушу большую честь своим посещением этому кабачку. Красотка нуждается в сильных ощущениях, чтобы исправить свое плохое пищеварение.

– Как, у меня плохое пищеварение? – обиженно спросила президентша.

– Увы! Душа моя, нынче вы кушаете только пять раз в день. Это верный признак того, что желудок ваш не совсем в порядке.

Беленькая, розовенькая и кругленькая президентша была прелестной блондинкой, обладавшей удивительным аппетитом. По протекции Равана муж ее получил место президента в провинции, а жена осталась в Париже под предлогом расстройства пищеварения. Граф Ламенне представил барона своей даме, личности совершенно ничтожной, муж которой страдал подагрой и проводил всю жизнь в постели или в кресле.