Точильщик

Директор, стоя на коленях, умолял Елену сжалиться над ним.

Елена хохотала. Потом довольно сухо обратилась к нему:

– Довольно. Однако, виконт, вы забываете о наших условиях.

Баррас медленно выпрямился.

Он был укрощен. Всем, кто его знал, это укрощение доставило бы много забавных минут, так как до сих пор он не знал поражений.

Равнодушие Елены вместо раздражения вызывало в нем чувство приниженности.

– Почему вы так безжалостны ко мне? – со слезами в голосе спрашивал он.

– Ну что вы, – возразила молодая женщина насмешливым тоном, – я готова сходить с ума от любви к вам!

– Елена, ради всего святого, этот тон… не надо насмешек… Я действительно страдаю!

– Так мне теперь страдать и плакать из-за того, что вы влюбились в меня?

– Значит, я не достоин даже жалости? Я не вызываю в вас ничего, кроме ненависти к себе? – вскричал Баррас.

– Ну к чему эти крайности? Почему вы считаете, что если я не умираю от любви к вам, значит, я должна вас ненавидеть. Вспомните, когда мы познакомились, вы мне сказали: «Позвольте мне любить вас и, может быть, настанет время, когда вы ответите мне взаимностью.

– Но теперь вы знаете это, – вздохнул Баррас.

– Да, я признаю искренность ваших чувств.

– Так почему же вы меня отталкиваете?

Елена засмеялась:

– Но тот день, про который вы говорили, еще не настал. Я не полюбила вас. И если вы не перестанете меня преследовать подобными сценами, он может и не настать.

Это было сказано таким неумолимо холодным тоном, что Баррас мгновенно отрезвел.

В его глазах сверкнула молния. Он схватил Елену за руку.

– Кто вы? Кто поставил вас на моем пути? Ведь вы явно проводите свою линию, вы направленно мучаете меня, не давая ничего взамен…

– Вы хотите, чтобы я покинула дворец? – холодно спросила Елена, освобождая свою руку.

– Да, беги, потому что больше я за себя не отвечаю!

Она медленно направилась к двери, противоположной той, у которой находился Кожоль, отворила ее и произнесла:

– Прощайте, Баррас!

Но при мысли, что он может потерять эту женщину, мужество покинуло виконта.

Он бросился к ней, упал на колени, протянул руки и зарыдал:

– Умоляю вас, останьтесь! По крайней мере я смогу видеть вас ежедневно, если уж вы не можете ответить мне любовью!

– Возможно, это время придет когда-нибудь, – отвечала она, смягченная видом его неподдельного страдания.