Точильщик

Кто-то шел по коридору со свечой в руке.

Прежде чем Кожоль успел ей что-либо сказать, она выскочила за дверь навстречу нежданному гостю.

Пьер остался один в потемках. Вместо того чтобы бежать, он сидел и думал о той, которой овладел, не видя ее лица.

Подойдя к двери и заглянув в замочную скважину, граф еле сдержал крик изумления.

«Она действительно прекрасна», – подумал он.

Высокая, с матовым цветом лица, свойственным смуглянкам, с небольшим розовым ртом, она была ослепительно хороша. Огромные черные глаза таили в себе страсть и недюжинную энергию.

Вошедший зажигал свечи, поэтому не видел взгляда, которым его наградила эта женщина. Вряд ли он оставался бы столь беспечным, если бы смог его заметить. Но он был слишком занят. Наконец он зажег свечи и обернулся. Кожоль сразу же узнал его.

– Баррас!

Директор сел рядом с женщиной и взял ее за руку.

– Жестокая! – произнес он, целуя кончики ее пальцев.

– Жестокая? Чем же я провинилась перед вами?

Мелодичный голос в сочетании с очаровательной улыбкой мог смягчить даже стены.

«Н-да! – подумал Пьер. – Минуту назад я мог поручиться, что она готова убить его, а сейчас. Этот тон… эта улыбка…»

Между тем за дверью продолжался разговор.

– Да-да, жестокая, – говорил Баррас, – я так беспокоился, пока искал вас… Куда же вы исчезли? Елена…

– Елена! Какое прекрасное имя, – пробормотал Кожоль.

– Я уже говорила вам, виконт, что хотела зайти в одну из комнат, выходящих в сад, чтобы спокойно подышать свежим воздухом.

– И вы шли встречать меня? – взволнованно спросил Баррас.

– А куда еще я могла здесь пойти? Я никого не знаю, да и никому не интересна, кроме вас…

– Да, но моя любовь вас ни капельки не трогает. Неужели вы никогда не полюбите меня?!

– Разве вы не уверены в моей дружбе?

– Зачем вы притворяетесь, Елена? Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю.

Баррас упал к ногам Елены. Кожоль отодвинулся от двери.

«Кажется, я сыграл дурака, мне здесь не место. Нужно скорее бежать отсюда».

Но… ему так не хотелось уходить. Ему хотелось вымолить прощение за свою великолепную ошибку. Он еще не догадывался, что влюблен, но уже ревновал к Баррасу.

Он снова склонился к замочной скважине.

«А, так его дела идут не лучше, чем прежде», – довольно подумал он.