Не овладеешь ветром

Досадливо фыркнув, он принялся готовить себе плацдарм для дальнейших работ: откопал тазик, наполнил водой, достал подходящие тряпки и бинты.

Она следила за ним настороженным тревожным взглядом.

Наконец, закончив с приготовлениями, Кьерин сел прямо на пол перед нею, невозмутимо задрал платье ей на колени – она вздрогнула и хотела было отпрянуть, но он уверенно удержал ближайшую к нему ногу за лодыжку и принялся аккуратно, с помощью промоченной тряпицы, стирать с неё грязь и кровь.

Нога её ощутимо дрожала; он подумал, что она так и не смогла согреться, и, не отрываясь от своего дела, напомнил:

– Там горячий обед на подносе, поешь.

Она, впрочем, не спешила последовать его совету.

Некоторое время молчала, потом тихим бесцветным голосом спросила:

– И часто это ньонские князья моют ноги своим наложницам?

Он поднял на неё взгляд. Лицо её, совершенно оторопевшее, весьма его рассмешило.

– Никогда не слыхал, чтобы кто-нибудь так делал, – насмешливо ответил он, переходя ко второй ноге.

Она вздрогнула, когда он начал её протирать, но не отдёрнула.

– Я бы и сама справилась, – наконец, весьма недовольно заявила она.

– Сказала девушка, которая только что призналась, что хочет умереть от заражения крови, – язвительно хмыкнул он, закончив с омыванием и берясь за лекарства. – Я лучше уж перестрахуюсь, Нари. – На чистую тряпицу накапал спирту и предупредил: – Осторожно, сейчас будет больно.

– Уж поняла, – скривилась она и деревянно застыла.

Кьерин постарался действовать максимально аккуратно, но ступни её были содраны в кровь там и сям: она, не глядя, бежала по камням и сухим веткам.

Это обстоятельство вызвало у неё смешок.

– Больно мне, а материтесь вы! – высказала она, и тут же поморщилась от стрельнувшей в ступне боли.

– Ты же не знаешь ньонского? – подняв голову, прищурился он.

– Так по интонации очевидно, – вздохнула она, поёжилась, пошевелила пальцами на ногах и жалобно спросила: – Много ещё?

– Нет, – отрезал он, возвращаясь к необработанным царапинам.

Их количество и глубина оказали на него самое раздражительное действие.

– А давай ты больше не будешь бегать босиком? – хмуро предложил он, закончив, наконец, с дезинфекцией, и перейдя к заживляющей мази.