За Бессмертного замолвите слово

— Это вы? Вы из Ростика чудовище сделали!

Ростик бутыль откупорил, к Снеже кинулся в попытке в рот жёнушке содержимое из бутылки залить. Снежа отчаянно сопротивляется. Он её уж и на землю повалил, челюсть насильно разжал и залил в горло. Закашлялась Снежа. Проснулась в Ростике забота давешняя. Он её приподнял и зашептал слова утешения:

— Всё теперь хорошо будет.

А Снежа вскричала, словно от боли страшной мучаясь, всем телом в судорогах закорчилась. Схватилась она за рубаху мужа любимого:

— Ростик, — имя его из себя выдавила.

И на глазах в скверну, что давече за Богданом с Мирой бежала обратилась.

— Снежа! — закричал Ростик. В глазах безумие полное. Руками по чёрной жиже водит. Одно лишь бормочет: — Почему? Почему?

Вышел Сновид из землянки, куда заглянул, и спокойно так говорит:

— Ты снадобье до конца не довёл. Седьмой ребёнок не разделан, значит, нет его составляющих. Я же тебе говорил, парень, всё чётко надо тут исполнять. Сам свою любимую и погубил, — и прочь пошёл.

А Ростик криком страшным кричит, не остановится.

Закружилось всё, мутным сделалось. Смотрит Мира, а вокруг люди. Мужики с вилами да оглоблями Ростика окружают.

— Где твоя жена, Ростислав? — грозно так один мужик спрашивает. Важный такой, борода серебром лет украшена никак староста.

— Где твоя ведьма-оборотница? — другой добавляет. — Хватит ей детей крадовать.

— Снежа не ведьма! — вскричал Ростик.

За его спиной волна чёрная поднялась, да на люд хлынула. Мира лишь руки успела подставить, лицо закрывая. Сжалась от страха вся, зажмурилась.

Чувствует, что-то прохладное к щеке прикоснулось. Открыла глаза Мира. Нет никого вокруг. Снова она в Ясеневом лесу. Напротив, девушка светлая стоит, что Снежой зовут.

— Помоги нам, — опять говорит ей.

— Как... как я вам помочь-то могу? — с дрожью в голосе Мира спросила.

— Ему, — говорит девушка и на Богдана показывает, что весь скверной опутан и словно бы спит. — Всё ему расскажи. Расскажи, что видели мы. Тот же жрец его продал, который нас обратил.

Потеряла Снежа вид человеческий, в черноту чёрную превратилась, да только словно бы отступила.

Глава 14. Что изба, то обычай.

Мира не сразу заметила, что дрожит всем телом. Да не просто дрожит, её не хило потряхивало. Руки, ноги трясутся, как у деревенского любителя медовухи старика Дамира. Подползла она к Богдану, за плечо, тронула — не шевелится он. Потрясла — нет отзыва. Ухо к груди приложила, биение сердца не слышит.