За Бессмертного замолвите слово

Скажи уж прямо, что ты изыскал?

— На том парнишке эта печать. Ты должен помнить имя младенца, что я отдал тебе.

— Богдан, — не размышляя ни секунды, ответил князь.

— Его так и зовут. Как думаешь, это совпаденье? — спросил Сновид и сам ответил: — Не думаю.

— Да быть этого не может! Мальчишка сам выбрался из Нави? Я там томился почти полтыщи лет! — князь порывисто развернулся, отчего едва не натолкнулся на девушку, что безропотно следовала за ним всё это время. Он оттолкнул её со злостью. Девушка упала. Её рубашка задралась до самых бёдер, оголив стройные девичьи ножки.

Ей это тоже было безразлично. Она тут же поднялась и снова последовала за князем, что мерил комнату шагами.

— Согласно этой пентаграмме, кто-то дарует своё тело демону. Добровольно! От всей души! — он провел рукой по усам и замер: — Если решить, что такой сумасшедший нашёлся в этих землях. Ты думаешь, что оно его из Нави провело?

— Я так думаю, — согласился Сновид. — Вчера меня это озадачило, и я не сразу сообразил...

— Хочу с ним поговорить! — перебил его князь.

— Ты знаешь, где его найти, Сновид?

— Да.

— Возьми мою дружину, привези его сюда хоть силой.

— Хорошо, князь.

После того, как князь Звенко с мечом в руках выбежал из его комнаты за сыном. Под серой шкурой сына не узнав, Богдан тяжело опустился на лавку пред столом и закрыл ладонями лицо. Видят боги, он такого не хотел. Во всем был виноват проклятый волхв.

Там, в конюшнях, он явно слышал, как что-то треснуло внутри, когда к его груди волхв ту бумажку приложил.

И неосознанно он понимал, то треснула печать контракта с тем мальцом, что своё тело завещал. Ещё он помнил, мерцающая та тропа, которая его из Нави привела, построена была из знаков, подобных тем, что и на той бумаге. И если, как сказал Василь, колдун он, то вчера им довелось встретиться с другим? Как теперь узнать, что за магия доступна им...?

Он слышал, как в доме поднимался гвалт. Кричали мужики, визжали бабы. Всё это Богдана не заботило, он верил, что у Василя получится уйти. Все мысли занимала Добромира.

Он вспоминал, как её впервые увидал...

Рана, что осталась в этом теле после того, как оно на пике повисело, заживала аж до следующего лета. Богдан на целый год привязан слабостью к постели оставался. За ним пришла ухаживать она. Не по указке, по своему желанью. Ей было шесть. Она кормила его с ложки, поила чуть ли не с руки, не останавливаясь, говорила о жизни там, под солнцем Яви. Несла цветы с полей, что пахли по-иному, насыщено и ярко.