За Бессмертного замолвите слово

Отец от части ужаснулся, затем подумал, дал понять, что с дядькой Блудом сам переговорит. Покинув кабинет отца, Василь отправился на кухню.

— Прости, мать, что разбудили, — он приветственно поцеловал в щеку Кирияну.

— Пустое, — махнула та рукой. — Я не спала ещё. Такая штука — старость приходит и сна лишает. Садись скорей и ешь.

На кухне свечою освещённой она была одна.

— А где Богдан и Мира? — спросил он, ухватив кусок мясного пирога. — Я думал, они тут ещё.

— Этот хулиган есть отказался. Сказал, устал, — проворчала старушка.

— Ты мне-то поведай, что в городе случилось? Богдашка сам не свой.

Василь напрягся. Он думал, что странным поведение Богдана ему казалось, но Кирияна вряд ли ошибалась.

— Ты знаешь, мать, я никогда такого не видал. Я думал, рассказы о нечисти — это сказки для детей. Щукарь никак с нечистой силой сговорился. Если бы не волхв, нам не вернуться бы живыми, — поделился Василёк. — Страшно, в общем, было, мать.

Она погладила по его голове, вздохнула:

— Хвала богам вы дома, — и строго наказала: — Завтра по утру сходи к кумирне и принеси дары.

Да у жрецов возьми охранку.

Василь кивнул.

Перед тем, как последовать к себе, решил проверить, как там Богдан. А если честно, ему в душе хотелось с ним поговорить. Подойдя к комнатам Богдана, он неожиданно услышал, что тот ведёт с кем-то разговор. С начала было Василь подумал, что это Добромира, забыв о всех приличиях, в мужских покоях находится в ночное время, но услыхал он баритон мужской, отличный от голоса Богдана.

Под впечатлением от дней последних, он не сдержался и ухо приложил к двери.

— С таким и я тебе не помогу. Не можешь ты там оставаться, — вещал голос незнакомый.

— Что я остальным скажу? — спросил Богдан.

— Тебе не стоит что-то говорить.

— С Мирой хочу переговорить, — вздохнул Богдан. — Как думаешь, сколько времени есть у меня?

— Два дня не больше.

Не выдержал Василь без стука двери распахнул:

— Два дня на что?!

И к удивленью своему, застал Богдана одного. Стоял тот у стены в портках, рубахе и босым.

На столике, что за его спиной, свеча горела. Перед свечой было установлено бронзовое зеркало́, что отражало свет, упавший от свечи на стену кругом. Почудилось иль нет, Василь не знал, но вроде как, когда ворвался он, то в круге человека увидал.

— Что ты творишь? — прищурился Василь. — И с кем ты говорил?

Богдан вздохнул. Его лицо печально было.

— Василь, всё сложно объяснить...

— Тот волхв спрашивал о колдуне, — пронзила мысль внезапно Василя.