За Бессмертного замолвите слово

— Агафья я. К сыну в город иду. Улетел мой птенчик. Как заскучаю, в гости шагаю. Дождаться, покуда приедет, сил нет. Ох, и ругает он меня. И остаться не могу, дочь в деревеньке.

«Вроде не такая она уж страшная, — подумала Ждана. — Чай не зверь лесной»

— Поможешь бабушке подняться? Передохнула я. Дальше пойду, чтобы до заката успеть. С каждым годом всё медленнее хожу. Старость, она такая.

Ждана подумала и поставила ведра на землю, подошла да обе руки подала. Кожа рук у старушки была сухая, горячая. Кряхтя и опираясь попутно на посох, встала она и предложила:

— Хочешь я твою судьбу посмотрю, кто тебе суженным-ряженым будет?

Ждана много раз слышала истории матери о том, как она повстречала отца, как спас от зверя лесного.

И так интересно стало, что она не сдержалась:

— Хочу!

— А давай руку, — улыбнулась старушка.

Покуда старушка вглядывалась в линии на ладони, Ждана рассматривала её лицо. Белая поволока затянула блёклые глаза старушки. Морщины углубились, сделав черты лица резкими. Жутко Ждане стало по-настоящему.

Из доброй старушки Агафья в миг превратилась в бабку лютую, словно от злости коромыслом гнутою и молвила:

— Не качать тебе в люльке дитятко, не белить тебе пряжи вытканной. Бродить тебе за заборами, целовать тебе внучка ворона.

Ждана выдернула руку и сломя голову бросилась к дому, позабыв о вёдрах, слыша, как за спиной охает старушка, окликает её, извиняется...

Ворвалась Ждана в дом, о порог запнулась, и грохнулась на пол, больно ударившись носом. И зарыдала так, что чуть сердце матушки в клочья не разорвалось.

Кинулась матушка к ней успокаивать да вызнавать, что же случилось. Как поняла, что её кто-то у родника напугал, схватила оглобли и рванула к источнику. Да только не было уже никого там. То ли старушка испугалась, то ли стыдно за свои слова стало, но уйти поспешила.

Ждана и слов достоверно припомнить не могла, что же ей предсказала старая женщина, но было в них нечто страшное. Это она почувствовала. С того дня начала она побаиваться от дома далеко отходить.

Дальше двора носа и не казала. Стала её жизнь скучной становиться.

Болталась она как-то во дворе без дела, то за жучками наблюдала, то за бабочкой-белокрылкой следила. И привлек её внимание расщепленный пополам дуб, ветки которого поднимались высоко в небо. Обошла его кругом, насчитала двадцать пять шагов, и сразу мудрёной себя почувствовала. Матушка её не из простых была, не лыком шитая, наукам обучена. Детей своих и грамоте, и счёту учила.