За Бессмертного замолвите слово

А за шториной девицы неспокойно и вроде как свеча горит — дорогое удовольствие для бедноты. Слышна какая-то возня то тихий приглушенные смех, а следом с трудом удерживаемый стон. От такого отец проснулся, сел и оглянулся. Осознав наполняющие избу звуки, с постели в миг он соскочил, одетый в одну лишь домотканую рубаху по колено. И к дочери он поспешил. Ворвался к ней, порывисто отдернув штору, едва свечу не уронив.

Сидит Любава на кровати и волос русый длинный, перекинув через плечо, расчесывает. По началу он опешил, словно ожидал увидеть кое-что другое.

— Почто не спишь? — спросил он строго.

— Не спиться, тятя.

— А смеялся тут кто?

— Да тебе, отец, со сна что-то померещилось, — ответила девица.

Постоял её отец растерянно на дочку поглядел:

— А где свечу взяла?

— Нашла, — она пожала плечиками.

Старик насупился:

— Не жги свечу, — сказал он и шторину задвинул.

Отец уже не видел, но те, кто наблюдал в тумане, приметили, что перед тем, как затушить свечу, Любава улыбнулась. По-лисьи хитро, сыто, нагловато.

А между тем, в истории пришла весна. Какая-то бабища ворвалась в избу:

— Хозяйка, дома ты? — кричит она.

— Та вот же я. Чего орёшь, Глафира? —мать Любавы отложила веретено, которое крутила сидя около окна.

— Тю! Не заметила, — выдохнула та, на лавку около присела, тяжело дыша, как будто к дому их бежала: — Беда с твоей Любавой.

— Что?!— за грудь схватившись, вздохнула мать.

— Да, погоди, не в том беда, — Глафира выдохнула и сказала: — Из лесу я. Я дочь твою видала. Она в лесу там полуголая плясала.

— Что? Никак ты тронулась умом?

— Не я, а дочь твоя. Я посрамить её хотела. А она в лицо мне рассмеялась.

Вскочила мать Любавы:

— Ты что такое говоришь, дурная баба?!

— Беда! Беда с Любавой.

— А ну, иди ты прочь. Я не желаю слушать лживые наветы.

Незваная гостья вскочила и с оскорбленной миной на лице покинула жилище. А мать Любавы на скамью упала и зарыдала горько.

...Туманом плотным всё заволокло. Мира нетерпеливо заелозила на стуле, разволновавшись, что не будет продолженья, но появилось и оно.

Всё те же муж с женой беседуют на кухне меж собой.

— Соседи нехорошее о нашей дочери болтают, — вздыхает он.

— Ох, муж мой, давеча в бане, я сама видала... Живот у Любы нашей начал округляться.

— Что делать будем?

— Одно никак не вразумею, кого и где она себе сыскала? В деревне нашей нету мужиков-то молодых, а до соседних деревень далековато. Пыталась я за нею проследить, куда она в лес ходит, но без результата.