За Бессмертного замолвите слово

Мужчина тяжело вздохнул, как будто грузом тяжким давили прожитые годы:

— К кому она шастает-то? Никто из рода нашего там не лежит. У нас в семье лишь ты и я. Единственная нам отрада — дочь Любава.

— Давно Любаве замужем ходить. Если бы всех молодых не унесла проклятая война, — осерчала баба. — Ты Митрофановну-то помнишь?

— Ну, помню. Померла вроде как она.

— Увяла в считанные дни, как сына схоронила. А как сыночка хоронила, помнишь? Ведь на погосте тела нет. Его соратник лишь рубаху всю в крови засохшей передал.

Её она и схоронила.

— И что с того?

— А то! При жизни сын её красавец редкий был. И непонятно же, в кого таким он уродился. Узкое бледное лицо, тонкие черты, что могли бы и девицу украсить, красивые голубоглазые глаза...

— О чем толкуешь, мать? Любава наша тогда совсем девчонкою была! — воскликнул мужичок.

— Ничего ты не понимаешь в девичьих грёзах, — рукой она махнула: — Должно, дочурка наша на него заглядывалась и мечтала. Вот и оплакивает, будто он был её жених.

Тут двери отворились, и в избу девушка шагнула.

Спиной на стену оперлась, с ног валенки стянула, повесила на гвоздь в стене тулуп. Платок из выбеленной шерсти с головы стянула, выпуская на волю девичью косу. Молода. На внешний вид ей лет шестнадцать. Лицом красива, мороз румянцем щечки украшает. А вот глаза лазурной глубины заплаканы, ничем не скроешь.

— Ты где была, Любава? — грозно спросил батька.

— Гуляла, — шмыгнула девица носом.

— Не ври отцу! — он грозно стукнул по столу. — С сегодняшнего дня я запрещаю бегать на погост.

Клянусь пред Велесом- кормильцем нашим, коли ослушаешься — выпорю, как сидорову козу!

Глаза Любавы в миг наполнились слезами, губы задрожали:

— Ты ничего не понимаешь, тятя!

— А нечего тут понимать. Как я сказал, так оно и будет.

Любава резко отвернулась и кинулась в свой уголок, поспешно шторину задернув, что отделяла её кровать от остальной избы. Но не укрылись от слуха их, дочурки сдавленные всхлипы.

— Не слишком строго, мать? — обеспокоенно спросил мужик у жёнки, голос приглушив.

— Да главное, чтоб с пользой, — вздохнула та.

... Мира наблюдала за происходящим чуть дыша. Впервые в жизни столкнувшись со столь сильным колдовством, она, казалось, позабыла обо всем, боясь хоть что-то из увиденного упустить. А в это время в картинках, что являл туман, стемнело всё и ночь там опустилась...

Темно. Не разглядеть не зги. Никак всё таже видится изба. Вот мать с отцом Любавы за печью спят.