Графиня и Бродяга

Себе герцог заказал морскую рыбу, а я невольно вспомнила день нашего знакомства.

– Вы совсем не едите, – заметил Гидеон, наблюдая, как я бездумно катаю по тарелке маленькую помидорку. – Неужели вам не пришлось по вкусу блюдо? Я прикажу уволить повара!..

– Нет, что вы! Очень вкусно!

Я торопливо сунула в рот вилку и, не ощущая вкуса, начала усиленно пережёвывать листик салата. Мне не хотелось, чтобы из-за меня кого-то наказывали.

– Просто… Я на диете!

Конечно же, Гидеон не упустил возможности пройтись взглядом по моей фигуре, которой диета уж точно не требовалась.

– Знаете, Виктория, уж вам-то не следует изнурять себя подобными глупостями. Вопреки расхожему мнению, не всем мужчинам нравится, когда от девушки остаются лишь кожа да кости.

Это он на себя, что ли, намекает? Не ответив, сунула в рот ещё один листик и изобразила гастрономическое восхищение.

– Виктория, я ведь позвал вас не просто так. Мне хотелось бы обсудить с вами очень важный вопрос. Он касается вашего будущего и непосредственно связан с вашим наследством.

А вот это уже серьёзно! Когда отец умер, благодаря отсутствию дара я была признана совершеннолетней и вступила в права наследования.

По закону, принятому ещё в незапамятные времена, в большинстве королевств магически одарённые граждане считались совершеннолетними только с двадцати одного года. Пустышек вроде меня признавали взрослыми дееспособными гражданами на три года раньше.

Это было связано с развитием резерва у магов: до восемнадцати лет природный потенциал достигал своего максимального уровня самостоятельно, а в следующие три года его можно было значительно увеличить с помощью специальных тренировок.

Считалось, что для одарённых будет лучше, если в этот период им не придётся отвечать за самих себя. Будь у меня хоть крохи дара, после смерти отца императорский Совет назначил бы мне опекуна, который был бы вправе распоряжаться моей судьбой и наследством до моего полного совершеннолетия.

– Как вы знаете, я состою в Совете и являюсь правой рукой его величества, – произнёс он с гордостью. – И моё слово имеет немалый вес.

– Не сомневаюсь, ваша светлость.

– Гидеон, – с нотками хрипотцы в голосе поправил собеседник. – Когда мы наедине, зовите меня Гидеон, Виктория.

Его просьба не вызвала радости. А кулон снова нагрелся, будто разделяя мои чувства.