Графиня и Бродяга

Нежданный гость – хуже горного гоблина, особенно когда этот гость – Гидеон Монтерок.

– И часа не прошло, как я в столице, а он уже тут как тут! – недовольно пробурчала себе под нос, так, чтобы Сара не слышала, а затем спросила служанку: – Куда его проводили?

– Его светлость ожидает вас в оранжерее. К сожалению, гостиную к приёму гостей подготовить не успели.

– Хорошо. Передайте, что я сейчас спущусь.

Сара кивнула и удалилась. А я взяла с кровати подушку и утопила в ней свой крик, от злости прикусив наволочку. Кулон, что я носила не снимая с шести лет, едва заметно нагрелся, реагируя на мои эмоции.

Похоже, императорской семейке не дают покоя владения одной маленькой скромной графини. Удивительно, что мне позволили спокойно доучиться в Академии управления и объявились только сейчас.

Почти три года назад моего отца обвинили в подготовке государственного переворота. Его и ещё нескольких подозреваемых арестовали и поместили в темницу. У Виктора Рубера и так было слабое сердце, поэтому до суда он не дожил.

Новости о его аресте и скоропостижной смерти пришли аккурат в день моего восемнадцатилетия. Стоит ли говорить, что больше я ни разу не отмечала свой день рождения? Просто запиралась в комнате и позволяла себе выплакать все накопившиеся за год слёзы.

Герцог Гидеон Монтерок был старше меня лет на десять, если не больше. Впервые я увидела его на приёме в императорском дворце, на который, как сейчас помню, отец ехать не хотел, но пришлось. Титул обязывал нашу семью присутствовать на подобных мероприятиях.

Высокий бледный юноша с холодными, как у рыбы, глазами и длинными пепельными волосами, убранными в низкий хвост, не понравился мне с первого взгляда. Его кривоватые зубы со скобками и оттопыренные уши вкупе с надменным выражением лица смотрелись нелепо. Наши отцы удалились обсуждать какие-то свои дела.

Почти сразу же я предприняла попытку улизнуть в сторону банкетного стола в другом конце зала, где приметила блюдо с аппетитными эклерами в шоколадной глазури.

Было так обидно, что захотелось расплакаться. Меня учили, что леди не должна показывать свои слёзы никому, и я не придумала ничего лучше, чем спрятаться под банкетным столом. Каково же было моё удивление, когда я поняла, что там не одна.