Плач королевы леса

Энрике сомневался в том, что его мысли происходили от его чувств, ему не хотелось бежать от Лиз. Она нравилась ему. Но в памяти его стояли образы той наглости и холода, исходивших от неё и ранящих его сердце, странная, вроде бы возникшая нежность, сперва сменилась страхом, а потом воспоминанием об обиде и страхе была уравновешена, и все стихло. Чувства пришли в покой, когда вспомнилась ценность всех этих эмоций, наступила благая пустота. Энрике отпустил все свои чувства, решив оставить блеклую дружелюбную нежность, в память о хороших временах, отдать дань Лиз за её красоту и то удовольствие, которое он имел при общении с ней.

"Джон… где же ты, Джон?!"

Спохватившись, Энрике вновь пустился в бег.

"Важны ли мне мои товарищи… Никогда не думал об этом. Неужели мне нужно было поговорить с Лиз, чтобы увидеть это. Нет больше здесь ничего, кроме этих троих, я не знаю по-настоящему, кто они, но зачем, если не ради них, выбраться отсюда? "

И Энрике твердо устремился через лесной массив вверх, туда, где как он думал, можно найти ещё руины замка.

И спустя какое-то время, он действительно вышел на те самые обломки. Но его товарищей здесь уже не было.

Руины напомнили детство.

Пройдясь по развалинам Энрике обнаружил торчащий краем из-под груды кирпичных обломков сундук, убрав камни, открыл его и обнаружил внутри меч, в ножнах, вытащил его и обнаружил прекрасно сохранившийся клинок.

Тогда ему явилось видение.

Крутой склон.

Вырезанные ступени.

Тьма вырезанного прохода в неизведанный чертог.

"Я иду. "

_____

Дул ветер.

В эту ночь Энрике лежал на голой земле и смотрел, как качаются хвойные верхушки.

Луна взошла.

Сон был коротким.

Во сне Энрике шел по белоснежным пескам в белоснежной рубашке, вне времени и пространстве он нашел встречу с Лиз. Та, решив не трогать его в этом мире, приблизилась в виде образа.

Их диалог строился не посредством слов, но обменом ощущений. Это общение было более прямым, будто взошедшим на новый уровень.

Энрике показалось, что они оба залезли в некий гигантский канал, в котором высвобождались свободно их эмоции по отношению друг к другу, это было пространство превосходящей искренности. Он не знал, реален ли этот диалог, или это только образы, рожденные его памятью и желаниями, но в них он видел Лиз доброй и жаждущей его самого и его доброты.

Жалость пробудилась в Энрике, когда он услышал это желание. Ему захотелось ответить на него.

Глаза не пролили слез.