Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Тебе же Богучар сказывал. Стославь, да и весь север Аловодья под кравеничами были. Много воды утекло с тех пор, да память рода не обманешь. Кровь на родного стережея отзывается, потому и рады тебе. А здесь, мыслю, ни разу ваших и не видывали.

И, проглотив, шепнула строже:

— Не о том думаешь. За Желаном гляди.

Драган вздохнул, легко прочитав с девичьего лица то, что она по-прежнему не в духе.

А Вересея негодовала безбожно.

Шкрябанье, чавканье, чихи, шмыганье носом, смех, стук кружек и ложек, да ещё вперемешку с запахом еды и вонью немытых мужиков лишали рассудка.

Голова гудела, и разбирать не то что слова, а разговоры, коим нет конца, просто не хватало сил. Да и кто высунет язык, сидя рядом с великим князем? Вряд ли сыщется столь недалёкий, что решится кусать руку кормящего. Но на краю, у самого выхода, где даже она ничего разобрать бы не смогла… Решено!

Вскочив, Вересея мигом приковала к себе взгляды и оборвала неуёмную болтовню. А Драган, что и без того растерял всякое желание есть, уставился на неё, как на блаженную.

— Не серчай, великий князь, да дурно мне от духоты. Позволь к выходу пересесть, к сквозняку.

Желан недоверчиво кивнул.

— Тебе дозволено сесть, где душа пожелает, — добавил сухо, снова прислушиваясь к рассказу боярина.

И она, ни на миг не задумываясь, развернулась, бросив Драгана в одиночестве среди толпы. Ей быстро нашлось местечко под боком гридней, у конца княжьего стола. Совсем другое дело!

И чуйка вновь её не подвела — на время стихнувшие бояре не выдержали долгого молчания и тихо-тихо, как мыши, прокравшиеся к миске кота, перемывали косточки скрипучими голосами:

— У Желана дочки какие славные растут, ты погляди-ка.

Загляденье! Того смотри, вёсен через шесть сватов зашлю.

— Неча девке, тем паче великой княжне, подле рода своего жить, — заворчал второй боярин, обсасывая окорочок. — Ежели и выдавать, то за князей вадоржских. Давеча с ними мира не находили, а так хоть залог буде.

— То-то ты своих к лешему на куличики упёк…

— Не можно княжьих дочек разбазаривать, — вклинился третий.

— Их отпрыски на наш престол право возымеют. И без того кравенской отребья, как собак нерезаных.

— Княжны — дело хорошее, да пора бы и княжича заиметь. Желану третий десяток пошёл, а всё дочки да дочки. Милош каков удалец был: четвёрых наплодил, и всех сыновей!

— Жёнка сказывает, княгиня четвёртую весну не тяжелеет. Моя ж с ней носится, как курица с яйцом, всех повитух да бережей объездили.